Грех извне

Так же станут их заслоном. Но всадник не врал, это шанс вырваться из серости Имирта.

Не сказать, что он пытался убедить старосту. У него развязался язык после третьей кружки браги. Пусть Эснин Лагор всадник, но привык к походной жизни. Жирная каша из бобов, дрянная выпивка, пахнущие чесноком девки. В этом он ничуть не отличался от своих пеших товарищей.

Ни крики, ни слезы не помогли спасти ребят от неминуемой участи. По злому стечению обстоятельств в деревне как раз подрастали десять парней. Возрастом подходящего, хотя телосложения и крепости мышц им явно недоставало.

Староста напоминал о долге крестьян перед воинским сословием, о клятвах, что они ежегодно давали землевладельцу. Властителя, что они не видели, мало заботили эти клятвы, но крестьяне продолжали их исправно произносить.

А священник убеждал, что на то воля Хранителя. Его волей направлена армия Лагора в деревню. Такова судьба отобранных ребят.

Убеждения вовсе не требовались. Ведь уже свершившийся факт, что всадник решил рекрутировать в деревне парней.

Совесть не позволяла вот так навечно их оторвать от родимого дома.

– Они не успели обновить клятвы! – вскричала одна мать.

Ее возглас, этот проблеск сознания среди тьмы невежества, подхватили другие.

И правда, ребята вчера не успели вкусить священного питья из чаши. Их клятвы не обновлены, их души не восстановили связи с Хранителем.

– Да они беззащитны пред опасностями мирскими! – прокричал отец в толпе.

Ропот. Недовольство. Потаенная надежда.

Казалось, крестьянам удалось найти выход из ситуации.

Не каждый из этих десяти переживет зиму. Тем более голодную зиму. Но они вернее погибнут в походе, куда их поведет всадник Лагор.

– Я властью, данной мне, укреплю их связи! – голос всадника легко задавил ропот толпы.

Ему не требовалось кричать, привлекать к себе внимание. Он даже не стал седлать коня ради этих грязных поселенцев.

– Мое звание велико, я сижу ближе к престолу Хранителя.

И не нашлось никого, кто возразил бы ему.

Не указал бы на священника, что по долгу службы стоял как бы еще выше. Ведь священник, понурившись, находился рядом со старостой. Его серое облачение утяжеляли глиняные наросты, поднятые деревянными башмаками.

А Лагор мог подтвердить свои слова просто положив руку на рукоять меча. Оружие, что он не стал бы обнажать ради крестьян.

Сам Хранитель держал подобное оружие в руках. И его оружие готово обрушиться на всякую тварь, что посмеет навредить человечеству.