Грех извне

Именно меч, а не молитвы, разгоняет тьму.

И служит лучшим аргументом в споре.

– Отцы и матери, – Лагор на мгновение замялся, пытаясь вспомнить название деревни, – этой спасенной Хранителем земли, к вам обращаюсь. Ваши сыны не зря прольют кровь, не погибнут понапрасну. Это их священный долг. Они проливают кровь во славу Его. Как и мои славные мужи, что десятки лет сопровождают меня в походах.

Лагор перевел взгляд на священника, словно ожидая возражений.

– Меч – защитит ребят лучше клятв, – проговорил священник, складывая руки у груди.

 – Клятвы спасут их в границах Имирта, но обреченные покинуть отчий дом, они рискуют большим. Под присмотром всадника Эснина Лагора они в большей безопасности.

Откровенная ложь, но в нее поверили. Сделали вид, что поверили. Десяток отобранных цыплят согнали в центр собрания. Ребятишки переглядывались, в глазах их только зарождался испуг. Несмотря на солидный возраст, они еще не избавились от любопытства.

Теперь до сознания обреченных на заклание дошло, в чем ужас происходящего.

За свои восемь лет они едва ли видели хоть один рекрутский набор. Что и говорить, в самой деревне не найти тех, кто застал подобное.

Слишком далеко находится болотный Имирт. Не каждая дорога заведет сюда чиновника или откупщика. Владыка земель сих лишь в молитвах упоминает принадлежащие ему уделы. И где-то там, среди северных торфяников скрывается одна деревенька, что он клянется защищать.

Слезы, расставания. Парней снарядили в дорогу, облачив в теплые плащи, что принадлежали их отцам.

Обувку не выдавали. В этом нет нужды – проще выкинуть обувь в топь.

Ребят согнали в одну колонну, муштра уже, казалось бы, началась. Впереди шли пятнадцать человек Лагора, а он с телохранителями замыкал колонну. На плечи ребятишек взвалили всю поклажу. Теперь не убегут. От усталости и думать о таком не станут.

Восьмилетки под гнетом холщовых мешков напоминали гоблинов, что в рабстве огров. Они казались еще более юными в сравнении с матерыми бойцами Лагора. От вида которых ребята приходили в ужас.

Лишь это не позволяло им расплакаться. Заставляло сдерживать эмоции. Страх сковал надежнее любых цепей.

Расставание не затянулось. Слезы раздавались из-за закрытых дверей. Отцы хмуро смотрели в след колонны, но ничего не говорили, не махали руками. В одну ночь деревня обеднела на десяток рабочих рук. Зато освободилась от десятка ртов.

Покинуть деревню можно по нескольким тропинкам. Староста вызвался проводить отряд до границы топей.