Уже не игра

К концу недели у нее обязательно будет новая работа.

К тому времени, когда бутылка наполовину опустела, решимости у нее поубавилось и она с трудом сдерживала слезы. Как назло, к ней подошла официантка.

– Вы не расписались в книге посетителей, когда вошли, – сказала она.

Щеки Аллегры вспыхнули, когда она поняла, что забрела не в обычный бар, а в частный клуб. Только она хотела извиниться, оставить пятидесятифунтовый банкнот и уйти, как рядом с ней послышался глубокий мужской голос:

– Почему вы здесь прячетесь?

Повернув голову, Аллегра обнаружила, что смотрит в темно-карие глаза задумчивого незнакомца.

– Простите. Это моя гостья, – обратился он к официантке. – Я сейчас ее зарегистрирую.

Официантка, видимо, хотела возразить. В конце концов, Аллегра сидит здесь одна уже полчаса, а он даже не попытался присоединиться к своей гостье. Но то ли потому, что он был ее любимым клиентом, то ли из-за его внушительного вида девушка кивнула и удалилась.

– Спасибо, – сказала Аллегра, когда он сел напротив нее.

 – Но я уже ухожу.

Она начала подниматься из-за столика. Мужчина протянул руку, чтобы ее остановить, но она предупредила его взглядом, что физический контакт нежелателен. Она была на взводе и могла нагрубить этому человеку.

– Я сказала – спасибо за помощь, но я ухожу.

– По крайней мере, допейте шампанское. Будет жаль, если оно пропадет.

Возможно, она заберет его с собой. Аллегра представила себе, как идет по улице и пьет шампанское из горлышка бутылки, и, осознав нелепость ситуации, улыбнулась.

Мужчина, должно быть, решил, что эта улыбка адресована ему, потому что подозвал официантку и попросил ее принести еще один бокал. Аллегра с раздражением наблюдала за тем, как девушка в униформе наливает ему шампанское из ее бутылки.

– Я просто собиралась тихо посидеть и выпить в одиночестве, – сердито сказала она.

– В таком случае зарегистрируйтесь, – ответил мужчина. – Вы также можете побыть моей гостьей и посидеть со мной.

Он бегло говорил по-английски, но еле уловимый акцент, то ли испанский, то ли итальянский, выдавал в нем иностранца.

Но она не собирается задерживаться и выяснять, откуда он приехал.

– В любом случае, – продолжил он, не дожидаясь ее реакции, – судя по вашему виду, вам не доставляет удовольствия пить в одиночестве. Вам сейчас так же плохо, как и мне.

Посмотрев на него, Аллегра только сейчас заметила, что его костюм и галстук черного цвета. Очевидно, он пришел сюда после похорон.