Его дерзкая горничная

Она должна быть милой, когда увидится с Данте.

Если он спит, она осторожно разбудит его. И если он ее не узнает, она моргнет и скажет: «О, Данте, неужели это ты?»

Она должна вести себя дружелюбно, но не переигрывать. Особенно если он не один.

Однако он сицилиец из Треборди. И он обязан соблюдать определенные традиции. Алисия ожидала, что он, по крайней мере, пригласит ее выпить с ним кофе. Просто из вежливости, конечно.

Двери лифта распахнулись, и она бесшумно покатила большую серебристую тележку по устланному ковром коридору, а потом оставила ее у комнаты дворецкого.

К счастью, дворецкий Энцо делал то, что у него получалось лучше всего. Он дремал на своем месте, ожидая, пока постоялец вызовет его, нажав на кнопку.

Настал долгожданный момент, и Алисия, к своему удивлению, обнаружила, что она спокойна. И настроена решительно. Наверное, она не зря так долго репетировала.

– Веди себя прилично, Алисия, – напомнила она себе, добавляя лед, а не лимон, в стаканы с водой, потом взяла поднос с кофе на две персоны.

 – Не показывай Данте, что ты люто его ненавидишь.

А поскольку она сицилийка, страстности в ней предостаточно. Поэтому она нарочно убрала сливки с подноса. Дамочка Данте, если она с ним, обойдется без сливок.

Она осторожно постучала в главную дверь.

– Кофе, синьор Шинина!

Нет ответа.

Она тихонько вошла в фойе больших президентских апартаментов и включила приглушенный свет. Она прошла по роскошной гостиной, отметив, что в воздухе витает слабый аромат одеколона.

Данте, которого она знала, никогда не пользовался одеколоном.

Подойдя к спальне, она прислушалась.

Тишина.

Зато звуки в ее сознании спровоцировали у нее нечто похожее на панику. Она вдруг настроилась на звуки, которые они с Данте когда-то издавали. Это были не только звуки их занятий любовью. Первый поцелуй, когда они лежали у реки под порывами горячего ветра. Более откровенные поцелуи, когда резвились в воде…

Чашки звякнули на блюдцах на подносе, который она держала в руках.

Алисия мысленно услышала прерывистое дыхание Данте у своего уха. Этот звук она давно пыталась забыть, хотя он иногда прокрадывался в ее сны…

Она стояла, очень стараясь не опрокинуть поднос и не заглушить тихие звуки, которые манили ее снова и снова. Вот она затаила дыхание, когда Данте поцеловал ее там, где к ней никто и никогда не прикасался. Его приглушенный крик и вкус его губ, пока они вдвоем смаковали то, что произошло между ними.