Дочери мертвой империи

Едва командир окажется в Павлове, местные расскажут ему, что мы с Евгенией уехали вместе. Он развернется и догонит нас. Солдаты на своих резвых лошадях прискачут в Исеть до наступления темноты и прочешут весь поселок. Мне негде будет спрятаться.

Мне хотелось накричать на бестолковую Евгению за то, что она не отправила командира в другое место. А потом я осознала: она не поняла, что пленник, которого искал Юровский, – это я.

– Понятно, – произнесла я.

– Слушай, ты не можешь разгуливать по Исети в таком виде, – она кивнула на мою сгоревшую юбку.

 – У меня есть лишний сарафан, можешь надеть его. Заплатишь, когда продадим твой самоцвет.

– Время уже позднее, – сказала я. – Нам нельзя задерживаться. Нужно…

– Исеть «красная», как кровь. Поверь, если поймут, что ты дочь помещика, с тобой не захотят иметь дело.

Она остановила коня и, повернувшись назад, стала рыться в ящиках, где лежали различные товары. Я снова взглянула на пустую дорогу. Быстрее будет согласиться, чем спорить, да мне и правда нужна одежда.

Так что я послушно взяла дешевое грубое платье, которое вручила мне Евгения, и, спрятавшись за телегой, сняла юбку.

Оказалось, что моя комбинация была расстегнута. Я замерла, удивленная, и тут же почувствовала, как от стыда краска заливает спину и шею. Я совсем забыла, что ранее обмочилась. Евгения не только отправила командира Юровского прочь, она помогла мне привести себя в порядок и осторожно проводила к телеге, успокаивая меня тихим голосом. Она не ругалась и не кричала, а отнеслась ко мне с терпением и добротой.

Евгения спасла меня от парализующего ужаса, который нагнал звук его голоса. Беспомощность окутала меня непроницаемым туманом, и я не могла пошевелиться. Что бы я снова делала, если бы он меня поймал?

Нет, мне нужна Евгения. Мне был нужен кто-то, кто меня защитит.

Я поправила комбинацию и натянула крестьянский сарафан на блузку. Он был просто скроенным, красного цвета, с незатейливым узором из белых цветов и скрывал под собой почти все пятна на оставшейся одежде.

Конечно, шелковая блузка странно смотрелась в сочетании с грубым льняным сарафаном, но этот наряд привлекал меньше внимания, чем обгоревшая юбка. Я подобрала ставшую ненужной одежду, скомкала и выбросила в поле. Уж там-то, за высокой пшеницей, никто не заметит юбку. Вот так, вещь за вещью, я сбрасывала остатки своей прошлой жизни.

– Так-то лучше, – оглядела меня Евгения, когда я забралась на облучок, и одобрительно кивнула.

Телега тронулась с места.