Белые завоеватели. Повесть о тольтеке и ацтеке

Увы, все эти разговоры не содержали главного должны ли они помочь бежать жертве, убежавшей с алтаря, или спрятать его у себя, что грозило им смертью под пытками. Уэтзин тоже прекрасно это осознавал, поэтому, утолив голод скромным угощением и высушив мокрую одежду, он собрался уходить, но об этом его хозяева и слушать не хотели.

– Скоро рассвет, и при дневном свете здесь появятся те, кто тебя ищет – убеждал его мужчина. – Пережди здесь до следующей ночи, и отведу тебя к тому месту, откуда ты сможешь выйти к дороге на Тласкалу.

– Неужели господин хочет лишить нас главной радости в жизни? – укоризненно спросила женщина, – и хочет сократить единственные часы счастья, которые мы узнали с тех пор, как в последний раз видели лицо Кокоцин, нашей малышки?

– Но ведь если меня здесь найдут, вам угрожает смерть, – возразил Уэтзин.

– Все будет по воле богов, – ответил мужчина. – Наши жалкие жизни – ничто, если боги указывают, что решили сохранить тебя для своей великой цели. Нет, господин мой, не уходи, почти нас своим присутствием еще некоторое время, и все будет хорошо.

Это убедило Уэтзина, и он, почувствовав усталость, лег на циновку из сладкой травы, расстеленной в углу комнаты, и почти сразу уснул. Старики смотрели на него, сидя рядом и шепотом обсуждая чудесное событие, ставшее ярким пятном в их монотонной жизни. Мужчина то и дело выходил наружу и прислушивался. С рассветом он должен был быть в поле.

Когда он ушел, женщина достала охапку волокна из агавы, которое должна была в течение дня спрясть, и накрыла им спящего юношу.

– Ты слышала, – спросила женщина, – о том, что вчера убежал мужчина, предназначенный в жертву Уицилопочтоли? Каким-то образом – я деталей не знаю – он смог убить нескольких жрецов и сбежать прямо из-под жертвенного ножа. Боги были так разгневаны, что их дыхание погасило священный огонь. Они не вернут своей благосклонности, пока он вновь не предстанет перед ними, и сердце его не окажется на алтаре – так говорят жрецы.

– Как он выглядит? – спокойно спросила та.

– Говорят, – ответила гостья, – что это юноша, с виду красивый, как сам Кецаль, но имеющий сердце чудовища, и питается он только младенцами или маленькими детьми. Я бы, наверное, от страха умерла, только увидев его, хотя ради награды это стоило бы сделать.

– За него назначена награда?

– Да.