Внуки Тантала

Частные расследования».

За дверью располагалась небольшая приемная, в которой сидела наша секретарша. Мэриголд, как она сама просила себя называть, но я так и не мог заставить себя обращаться к ней подобным образом, поэтому официально величал ее мисс Пиблз.

– Доброе утро, – поздоровался я и вежливо осведомился, – Лекси у себя?

– Доброе утро, мистер Стин. Приехала полчаса назад, заканчивает отчет по делу Боббиджей, – секретарша кивнула головой на соседнюю дверь.

Я снял шляпу и прошел в комнату, которую мы теперь делили с моим новым компаньоном, Александрой Бальтазар.

Нелепо, конечно, называть Лекси моим «новым» компаньоном. Как будто у меня когда-то был старый. На самом деле несколько лет я работал в одиночку, прекрасно обходясь без офиса и секретарши, довольствуясь объявлениями в газетах и коммутаторной службой, чтобы принимать звонки от клиентов. Потом Габи убедила меня в том, что мне нужна хоть какая-то контора, куда клиенты могут являться лично. Так я снял недорогую каморку, в которую едва влезали стол и два кресла.

А потом явилась Лекси и предложила мне партнерство. Закончив пару лет назад колледж, девушка вначале решила попробовать себя в журналистике. Но ее первый опыт работы в газете в качестве стажера оказался, мягко говоря, неудачным: в основном ей поручали варить кофе и делать выписки из архивов, а после попытки написать первый самостоятельный материал и вовсе уволили. В итоге Лекси решила больше не предпринимать попыток начать с начала в другом издании – чем-чем, а терпением и смирением она никогда не отличалась.

Как оказалось, у Лекси созрел план. Она вообще была мастерицей по части планов. Девица продала свой шикарный «Порше», подаренный родителями в честь окончания колледжа, купила поддержанный «Рамблер Нэш», одолжила денег и предложила открыть совместное агентство.

Лекси все с таким энтузиазмом изложила, что у меня не было сил сопротивляться. Я мог лишь удивляться тому, что теперь мою жизнь определяют женщины. Накладывая на меня новые ограничения и обязательства, они будто пришли на место армии и полиции, от которых я в свое время счастливо освободился.

Здесь же мне не было против чего бунтовать.