Внуки Тантала

Мы не ходили обедать вместе, не устраивали парных свиданий, не делились мелкими повседневными заботами. Тем не менее, мисс Бальтазар была одним из немногих людей, на которого я всегда мог положиться в серьезном деле.

Скорее всего Габриэлу раздражала сама Лекси – молодая, самоуверенная дочка обеспеченных родителей, учившаяся в Европе и закончившая престижный колледж Барнард. Как и многие умные и сильные женщины, Габи в душе была страшно завистлива и постоянно страдала от мыслей вроде «ах, если бы моя жизнь с самого начала сложилась по-другому».

Я-то знал, что и жизнь Лекси вовсе не была усыпана розовыми лепестками, но не видел смысла делиться с моей невестой подробностями биографии своей напарницы.

Как бы Габи ни хотела, чтобы Лекси просто испарилась из нашей жизни, ей пришлось смириться с существованием девушки. Вот и теперь мне довольно легко удалось привести разумные доводы, почему мне не обойтись без ее помощи.

Остаток вечера и ночь прошли прекрасно. Вывалив на меня свои проблемы, Габриэла почувствовала явное облегчение.

А после того как мы открыли вторую бутылку вина, Габи удалось выкинуть из головы мысли о наследстве, и мы предались более приятным занятиям.

На следующее утро, пока Габриэла еще спала, наслаждаясь законным выходным после нескольких больничных смен, я поехал в свой офис в Эхо-парке. По дороге я решил сделать крюк и посетить музей современного искусства – теперь, зная, что его проектировал отец моей невесты, это здание стало вызывать у меня почти родственный интерес.

Припарковавшись у тротуара, я взглянул на здание музея. В очередной раз меня восхитили простые линии и растянувшиеся вдоль фасада окна, несколько геометрических конструкций, фантастическим образом перетекающих одна в другую. При этом, в отличие от многих подобных сооружений, строение совсем не походило на нагромождение грузовых контейнеров. Казалось, в его форме есть какая-то загадка, еще одно скрытое измерение, которое невозможно уловить человеческим глазом.

Я подумал, неужели человек, создававший подобные строения, мог быть тем самым гадом, бросившей жену и маленького ребенка, а теперь морочащим людям голову сектантской чушью.

Может быть, он просто сошел с ума? В конце концов, многие великие художники имели непрочный чердак и склонность к эксцентричным поступкам.

В итоге я не стал заходить внутрь музея, а поехал в свою контору. Поднявшись на пятый этаж, я подошел к двери, на которой уже четыре месяца красовалась табличка «Стин и Бальтазар.