Ночь над водой

Мать позвала его из кухни, выведя из состояния задумчивости:

– Гарри, хочешь бутерброд с ветчиной?

– С удовольствием.

Он устроился за кухонным столом. Мать подала ему бутерброд.

– Поехали в Америку, ма, – сказал он.

– Я, в Америку? – Она расхохоталась. – Что я, спятила?

– Я серьезно. Я решил уехать.

– Это не для меня, сынок. – Она посерьезнела. – Я уже стара для эмигрантки.

– Но ведь здесь будет война.

– Я пережила одну войну, всеобщую забастовку и Депрессию. – Она обвела глазами крохотную кухню.

 – У меня мало что есть, но то, что есть, – мое.

Гарри и не надеялся, что мать согласится, но теперь, когда она отказалась, ему стало грустно. Кроме матери, другого близкого человека у него не было.

– Чем же ты там займешься? – спросила она.

– Тебя беспокоит, что я снова стану воровать?

– У воровства один конец. Не слышала еще, чтобы «чайный листик» не попал в конце концов за решетку.

«Чайный листик» – это «вор» на блатном жаргоне.

– Хочу в авиацию, научиться летать.

– Тебя возьмут?

– Там, в Америке, происхождение никого не волнует. Будь ты хоть из рабочих, лишь бы шевелились мозги.

Она чуточку повеселела. Мать потягивала чай, Гарри жевал бутерброд. Покончив с ним, он достал из кармана деньги, отсчитал пятьдесят фунтов и протянул их матери.

– Зачем это? – сказала она. Такие деньги уборщица зарабатывала года за два.

– Пригодится. Возьми, ма. Я так хочу.

– Значит, уезжаешь? – Она взяла деньги.

– Одолжу мотоцикл у Сида Бреннана и сегодня же поеду в порт Саутхемптон.

Она подалась вперед и сжала его руку.

– Удачи тебе, сынок.

– Я пришлю тебе еще денег из Америки. – Он положил ладонь на руку матери.

– Ни к чему. Ну разве уж заведутся лишние. Лучше пиши мне время от времени, чтоб я знала, как твои дела.

– Я буду писать.

Ее глаза наполнились слезами.

– Как-нибудь приезжай, проведай свою мать.

Он нежно сжал ее руку.

– Конечно, ма, я обязательно вернусь.

В парикмахерской Гарри посмотрел на себя в зеркало.

Синий костюм, за который он на Савил-роу отдал тринадцать фунтов, отлично на нем сидел и идеально шел к его голубым глазам. Мягкий воротничок новой рубашки выглядел вполне по-американски. Парикмахер провел щеткой по плечам двубортного пиджака. Гарри расплатился и вышел.

Он поднялся по мраморной лестнице из подвального этажа и вошел в изысканно отделанный холл отеля «Саут-вестерн». В нем толпились люди.