Слом

Рада возможности лечь и расслабить уставшую спину, наблюдая за случайно залетевшим к ним светлячком. Насекомое яркой зеленой точкой металось на фоне кроны, подсвеченной костром. – А мама, наверное, торт испекла и удивляется, почему я до сих пор не еду на юбилей…

Девушка проваливалась в дрёму, уставшая от собственных переживаний за этот длинный день, и не обращала на голоса эльфов почти никакого внимания, принимая их за такой же шум, как перешептывание листьев.

– Командир, это и есть та самая Оль-Марисен? – поинтересовался хмурый Эль-Бондар, но от не менее угрюмого и задумчивого Эль-Саморена не дождался ответа.

 – Это ради неё Вы сами пятнадцать лет рубили камень и нас заставляли подчиняться оркам?!

– Помолчите, маги сказали, что она умерла. Мы везем не Яль-Марисен, а другую эльфийку, – одернул его Эль-Торис. – И кто его знает, что там у магов случилось.

– Но пепельные волосы, льдистые глаза и что там было дальше?

– Искристый смех, – сказал, словно камень уронил, Эль-Саморен и встал. – Может, она ещё вернётся…

– Друг, Яль-Паларан высказался однозначно, – попытался возразить Эль-Торис.

 – Его слова не могут быть истолкованы иначе.

– А откуда он может знать! Она же очнулась, может ей просто не хватило времени… Отдыхайте, я разбужу в полночь на смену.

– И надо всё же покормить нашу спутницу, – отозвался со своего места Эль-Элитин. – Или мы будем морить её голодом?

– Я отнесу, – воспользовался шансом спрятаться от ярости командира Эль-Бондар.

Эльф схватил тарелку остывшей похлёбки и поспешил отступить от костра.

Девушку он нашел лежащей возле сумок, сел рядом и потряс за плечо.

– А-а-а… не трогайте! Не трогайте! Мамочка! – закричала Катя пытаясь отползать и отмахиваться одновременно, не видя ничего вокруг.

– Эй, как Вас там? Катя. Катя! – рассердился эльф. – Держите свой ужин. Тарелку заберу, когда заступлю на стражу. И не кричите на весь лес, а то на пол дня пути слышно, – скривился он напоследок и оставил тяжело дышащую девушку одну.

Маленький лагерь успокаивался и засыпал, и вскоре бодрствовать остались лишь Эль-Саморен и Катя.

Эльф лениво шевелил хворост в костре, наблюдая за язычками пламени, и привычно вслушивался в ночные шорохи. Но то и дело его взгляд скользил в сторону белого пятна возле дерева. А девушка аккуратно ела свой ужин и не чувствовала вкуса нехитрого кушанья. Она сжалась между огромных корней, пытаясь стать как можно меньше, но всё равно чувствовала как Эль-Саморен наблюдает за ней.