Сердце призрака

Я легла на спину и, заметив несколько трещин на отштукатуренном потолке, снова задумалась об Эрике и ночном видении, от которого никак не могла избавиться. Однако теперь оно оборвалось… потому что так захотел Эрик.

Глава восемнадцатая. Зедок

Я поднялся со стула, освещая домашний очаг сиянием своих глаз.

На каминной полке нервно тикали отцовские часы, а ускоренное перемещение стрелок сводило меня с ума.

Считая нескончаемые секунды, я почувствовал всеобъемлющий страх от того, что натворил.

Единственная причина, по которой я хотел поговорить со Стефани, проистекала из моей потребности заставить ее семью покинуть дом.

И поэтому я вновь передал ей свое мрачное послание. Однако из-за выбранной стратегии моя миссия провалилась. Если бы я только задумался о правильности своего подхода… Но я этого не сделал. Напротив, у меня появилось непреодолимое желание получить от нее хоть какое-то отпущение грехов.

Я хотел оправдать Эрика. Но… Я им не был.

Тот глупец Чейни. Его абсурдная версия истории жутко меня взбесила. Однако больше всего меня разозлили подробности, которые оказались совершенно точными.

Тем не менее, его оскорбительное вмешательство стоило расценивать как услугу.

Если бы мне хватило духу предстать перед Стефани во сне не в образе добродушного Эрика, а в виде ужасающей фигуры в маске, которая, наконец, завоевала ее внимание, разве слова мальчика не сыграли бы мне на руку?

Но нет, я решил к ней подсесть.

Неуверенно и робко из ее пальцев лилась дивная мелодия, приземлившаяся к моим ногам, словно груда костей из умерших воспоминаний. И те заметки, которые казались совершенно безжизненными, все еще были подлинным шедевром, насквозь пробивающим меня артиллерийской шрапнелью.

Несмотря на то что в своем провале мне хотелось обвинить прекрасную музыку, правда была в том, что… Я прекрасно знал, что дело было не только в этом.

Предыдущий визит Гнева всплыл в моей памяти вместе с образом, проявившимся в его мрачной маске.

Стефани.

На ум пришла только одна мысль, объясняющая мое видение, и это было связано только с моим необузданным желанием явиться к ней в образе Эрика.