Я тебя придумала

 – Спасибо Богу за то, что он придумал аналитическое мышление. – Правда, я немного увлекся, последнее полевое исследование затянулось, как и сопряженное с ним воздержание от общения с прекрасным полом, представительниц которого там днем с огнем не сыщешь. Но тебе не следует беспокоиться, я могу это контролировать.

Во взгляде Шарлотты не было той уверенности, которую он пытался придать своему голосу.

– По-моему, эксперимент прошел удачно. Могу я заехать за тобой в воскресенье около одиннадцати тридцати? – Он не хотел думать о том, что ему придется вынести, проведя весь день с Шарлоттой Гринстоун и при этом обязавшись держать себя в руках.

– Значит, ты уверен, что все получится?

– Более или менее.

– Как ты хочешь, чтобы я оделась?

– Ты всем мужчинам задаешь этот вопрос? – усмехнулся Грей.

– Обычно нет, но с тобой все иначе. Я ведь спрашиваю не о том, какой твой любимый цвет, а о социальном статусе твоей семьи. Возможно, это не очевидно, но у меня есть состояние, из тех, что накапливаются поколениями.

– Как хочешь, – чуть пожал плечами Грейсон. – Моя мать педиатр, а мой отец инженер, разрабатывающий новое оружие для австралийской армии. Моя бывшая невеста – психиатр. Мы отправляемся в наш загородный дом на берегу Хоксбери. Он небольшой, удобный и совершенно не похожий на тот дворец, в котором живешь ты. Там будет хорошее вино, несколько старых друзей и достаточно светской болтовни, чтобы заполнить перерывы между едой.

– Вполне, – кивнула Шарлотта. – Не сердись, Грейсон, я просто хочу все сделать правильно и хорошо сыграть свою роль. У тебя есть братья или сестры?

– Нет.

– Что еще я должна о тебе знать? Как воспримет меня твоя невеста?

– Не думаю, что она будет в восторге. Как психиатр, она станет анализировать все, что ты говоришь.

– Великолепно, – вздохнула Шарлотта. – Ты ведь понимаешь, что для психиатра я как непаханое поле? У меня есть свои милые особенности.

– Неужели? – делано изумился Грейсон. – Никогда бы не подумал. – Увидев, как она недовольно нахмурилась, он добавил: – Но мне это нравится.

Пора было уходить, пока желание снова заключить Шарлотту в объятия и прижаться губами к соблазнительной ложбинке между грудей не стало невыносимым.

Он попрощался и уже выходил, когда остановился и, обернувшись, добавил с шаловливой улыбкой:

– Кстати, мой любимый цвет – зеленый.