Зима в Мадриде

 – Но будь это правдой, уверена, Красный Крест что-нибудь разнюхал бы. Видите ли, раньше я там работала. Во время Гражданской войны.

– Правда? – Маркби посмотрел на нее с удивлением.

Барбара знала, что в тот вечер была еще более неловкой, чем обычно, слышала ошибки в своем испанском, а выходя из кухни, куда заглянула проверить, как дела у Пилар, машинально протерла о подол платья запотевшие очки, за что поймала на себе сердитый взгляд Сэнди.

– Да, работала, – подтвердила она немного резко. – И если бы пропадало много людей, они бы знали.

– На чьей вы были стороне?

– На обеих, в разное время.

– Кровавая история.

– Что делать, Гражданская война. Испанцы против испанцев. Вам нужно это учитывать, если хотите понимать, что здесь происходит.

Журналист говорил тихо. Сбоку от него Инес Вилар Гуэста возглавила громкий диспут дам о спросе на нейлоновые чулки.

– После победы Франко начались массовые аресты, – сказал Маркби. – Родственники решили, что арестованных расстреляли, но многих отправили в лагеря.

И немало людей попали в тюрьмы во время войны, их записали в число пропавших без вести и сочли убитыми. А Франко использует узников в качестве рабочей силы.

Барбара нахмурилась. Она так долго убеждала себя, что, раз Франко победил, его нужно поддерживать, помогать ему перестраивать Испанию. Но ей становилось все труднее закрывать глаза на происходящее вокруг. Она понимала, что в словах Маркби есть доля правды.

– У вас есть доказательства? – спросила Барбара. – Откуда у вас такие сведения?

Маркби покачал головой:

– Простите.

Не могу вам сказать. Я не вправе раскрыть свои источники. – Он обвел усталым взглядом гостей. – Особенно здесь.

Барбара замялась, потом понизила голос до шепота:

– Я знала одного человека, которого объявили пропавшим без вести и сочли убитым. В тысяча девятьсот тридцать седьмом при Хараме. Воевал в Британском батальоне интербригад.

– На стороне республиканцев? – Маркби вскинул белесые брови.

– Я никогда не разделяла его политических взглядов.

Политикой я не занимаюсь. Но он мертв, – бесстрастно добавила Барбара. – Просто его тело не нашли. Битва при Хараме была ужасной, тысячи погибших. Тысячи.

Даже теперь, три года спустя, у нее появлялась тяжесть в груди при мысли об этом.

Маркби задумчиво склонил голову набок:

– Большинство пленных иностранцев отправили домой, но, я слышал, некоторых проскочили. Если назовете мне его имя и звание, я, вероятно, смогу что-нибудь узнать.