Суверен

Здесь стражников стало еще больше. Все они были облачены в стальные латы и шлемы и вооружены копьями.

– Я слишком устал, чтобы распаковывать дорожную сумку, – ответил я, похлопав себя по карману. – Письмо камергера, подтверждающее наши полномочия, у меня здесь.

Печать архиепископа, находящуюся в том же кармане, следовало показать лишь одному человеку.

Мы медленно продвигались вперед. Внезапно моим глазам открылось отвратительное зрелище: четыре отрубленные головы на шестах. Вид этих голов, почерневших, гниющих и объеденных воронами, заставил меня содрогнуться.

У ворот образовалась длинная очередь, вынудившая нас остановиться. Лошади наши повесили головы от усталости. Стражники, преградив путь какому-то бедно одетому человеку, грубо выспрашивали, что ему понадобилось в городе.

– Хоть бы этот парень ворочал языком поживее, – прошептал Барак. – Я умираю с голоду.

– В этом я не сомневаюсь, – усмехнулся я. – Идемте, настал наш черед.

Один из стражников схватил Предка под уздцы, а второй осведомился, что за нужда привела меня в Йорк. В речи его ощущался заметный южный акцент, суровое грубоватое лицо избороздили глубокие морщины. Я показал ему письмо, подтверждающее мои полномочия.

– Так вы королевский стряпчий? – недоверчиво спросил стражник.

– Именно так. А это мой помощник. Мы прибыли в Йорк, дабы помочь городским властям должным образом подготовиться к приезду его величества.

– Да, здесь неплохо бы навести порядок.

Вернув мне письмо, стражник отступил на шаг, освобождая путь. Проезжая под навесной башней, я вновь содрогнулся, увидев прибитый к воротам бесформенный кусок гниющей плоти, над которым кружился целый рой мух.

– Вот и все, что осталось от мятежников, – изрек Барак, и губы его искривила гримаса отвращения.

– Да, – проронил я и склонил голову, не в силах более выносить подобного зрелища.

Мною овладела мысль о том, как запутаны дороги судьбы. Если бы не заговор, раскрытый нынешней весной, я никогда не оказался бы в Йорке. Более того, король не предпринял бы своего путешествия на север, обставленного с небывалой торжественностью.