Дети августа

Друг от друга отделенные пятью-шестью километрами и от дворца своего хозяина – примерно так же.

Недалеко от деревни стояла большая нефтебаза – бетонный забор, шлагбаум, пять или шесть корпусов из металла и кирпича да огромные баки высотой с четырехэтажный дом. До войны ей владели баре из фирмы «Лукойл». Все интересное и полезное из тех зданий вынесли давно, а сами баки были калачевцам без надобности – наоборот, внушали страх тем, что металл рано или поздно проржавеет и их содержимое отравит все вокруг.

А вот уже чуть дальше к западу начинались места гиблые, топкие и комариные. Там раньше стоял город Калач-на-Дону, а теперь никто не жил. Там плескалось, покачивалось Море, в которое превратился разлившийся после разрушения плотин и весеннего таянья снегов Дон, проложивший себе кое-где новое русло. Это была западная, а заодно и южная граница их ареала, поскольку река огибала территорию никем не признанной «державы» Гоги.

Около этой зловонной маслянистой лужи не селились. На берегу, как мертвый кашалот, лежал теплоход – еще можно было прочитать половину букв названия вдоль его борта. А рядом, как останки тварей поменьше, лежали перевернутые и изломанные моторные катера, прогулочные лодки и катамараны. И кости в прибрежной грязи, бывало, тоже попадались.

Во время последнего рукотворного оледенения вода мирового океана активно превращалась в лед, и волны отступали, уровень морей и рек понизился.

В самом узком месте эта протока была с километр шириной, хоть и не очень глубокой. Мостов не было. Если где-то и были – то далеко, черт их знает… Паромов тоже не было. Можно, конечно, сплавать на лодке, рискуя зацепиться днищем за корягу и перевернуться, но на той стороне было еще меньше интересного, чем здесь.

Все самое интересное лежало на востоке. Там находился Сталинград.

«Сталинград… это не просто город, Димка, – говаривал покойный дядя Сеня, один из хахалей его матери. – Это огроменная агломеракция по обоим сторонам реки, где раньше полтора мильена человек жило – не тужило. И там стоко можно найти, за всю жисть не перетаскаешь».