Мой сводный секрет

И касается моего плеча.

– Эмма, всё хорошо? Ты бледная. Давид, может её в спальню увести? – оборачивается к отцу в поисках поддержки. – Воды?

– Всё хорошо, – запихиваю эмоции и самочувствие подальше в душу, стараясь улыбаться широко. – Просто душно что-то. Я плохо жару переношу.

– Сказала девочка, которую я в полдень в Египте не мог в номер загнать.

Отец, по-доброму, смеётся, но я вижу беспокойство на дне серых глаз. Внимательно осматривает, сканирует. Ищет причины, что с его дочкой не так.

Всё не так, пап.

Но я пока не решаюсь тебе рассказать.

– Ты с Эриком уже познакомилась? – Софи оглядывается в поисках сына. – Нехорошо получается, что ещё не представили вас. Сейчас исправим. Эрик!

Делаю вдох и готовлюсь узнать, как мой сводный брат выглядит.

Эрик

Под руку увожу Дину подальше, оглядываюсь на паучка.

Ну как невовремя.

Я бы с удовольствием остался с ней. Послушал на счет парня, привел аргументы, доказывающие, что этому Саньку и моему паучку не по пути.

Не пара они. Как в море корабли нужно им расходиться.

– Так что тебе подсказать? – Дина стучит каблуками по лестнице.

Ах, да.

– Познакомился с Эммой, – говорю и быстро тяну ее тетю за собой. – Эмма тоже в этом доме живёт?

– Эмма живёт с Санькой, они снимают квартиру, – вываливает неприятные сплетни Дина. – Давид, в общем, не против, но считает, что рановато, сам понимаешь.

– Конечно, рановато, – согласно киваю. – Сколько ей лет?

– Девятнадцать нашей девочке.

Ага.

И живет с каким-то там Санькой. Непорядок.

Я-то сюда переезжать собрался.

– Эрик, там церемония начинается, идём скорей, – теперь уже Дина тянет меня по залу к рядам белых стульев.

Сажусь.

И всю церемонию глаз не свожу с паучка. И мужской руки, заброшенной на спинку ее стула.

Она же этого Саньку прямо в кровати с той белобрысой очкастой девицей застукала, и что, так просто простила?

Что-то тут нечисто.

Смотрю на платформу, где мама и Давид обмениваются клятвами – вот кто счастливые люди, забили дом народом и на глазах сотни человек в любви друг другу признаются.

Такие широкие жесты подросткам свойственны. Либо по уши влюбленным людям, которые на десятки лет назад в юность вернулись, заново переживают первую любовь.

– Горько! – громко, на весь зал кричит паучок, она сейчас ладошки отобьёт, с таким ожесточением хлопает.

И бледная, как стена, на радость ее гримаска меньше всего похожа.