Дети подвалов

Дверная ручка с небольшим усилием отсоединялась от двери, и открывалось ещё одно отверстие, в которое необходимо было просунуть одноколенный ключ. Ключ прятался под уличным столиком на летней кухоньке. Ключ просовывался, колено сгибалось, и им отодвигался ещё один засов. Всё, только тогда обшитая железом дверь открывалась.

Я всегда говорил отцу, что вору проще разобрать стену дома и войти, чем возиться с таким сейфом! Иногда меня терзали сомнения, а не занимался ли мой батя вскрытием сейфов в молодости?

Косой уже был знаком с причудами моего бати, поэтому не удивился, но не уставал восхищаться его изобретениями.

– А-ха-ха, Доза, папа твой что-то ценное там хранит, не иначе! – заливался Серёга, пока я открывал дом.

Когда последний засов был мной вскрыт, мы зашли внутрь. Массивные стальные ставни на окнах я открывать не стал – мы ненадолго. Почти с ходу я стал шнырять по столам и полкам в поисках съестного. В столе возле печки нашёл несколько банок тушёной говядины, а на шкафу – дозревающие помидоры и огурцы.

– Вот это другое дело! – в предвкушении вкусной трапезы потёр руки я. Мне так хотелось есть, что я даже давился слюной. Только потом я понял, что это грибочки, таким образом, уже начинали своё действие.

Я нашёл вилки, консервный нож, вспорол обе банки и накинулся на тушёнку.

– Обалденно! – приговаривал я, шуруя ложкой так, что аж за ушами пищало. – Такая вкуснятина! Где предки такую тушёнку купили?

Всё найденное было в миг съедено, в основном мной, так как Косой был не настолько голодный.

– Всё, можно ехать домой! – отрыгнул я, вытирая рукавом рот.

– Да, поехали, – согласился Косой. – Как ощущения после еды? Не штырит?

– Неа, ничего не штырит, – ответил я, выковыривая из зубов мясо.

Я встал, прошёлся по карманам мамкиных и папкиных дачных курток и штанов, выгреб немного деньжат, которых могло хватить нам обоим на метро, затем мы вышли из дома.

Как только мы взошли на платформу, сразу вдалеке появился красно-зелёный образ идущей электрички. Пока мы ждали состав, я вдруг стал ощущать в своих ногах какие-то неясные перемены – будто они стали слегка ватными, а в теле появилась невероятная лёгкость.