Под знаменем черной птицы. Книга 1

О нарушении моральных норм и говорить не стоит!

Марк тяжело вздохнул, встал и подошел к столику в дальней части комнаты, там он наполнил чаем две чашки, одну из которых поставил перед помощником, вторую взял себе и вернулся на место. Кэсси стало не по себе, впервые за этот вечер. Даже когда сотрудники визумария врывались в закрытое помещение частного театра, укладывали присутствовавших на пол и перечисляли обвинения – это казалось забавным продолжением игры, сейчас же она чувствовала, насколько все серьезно.

Один из этих парней, – как же его звали? – убеждал, что «пыльца водной лилии» полностью растворяется в крови за несколько минут, и дальше ее не обнаружить самыми продвинутыми из заклинаний. А вдруг врал? Наказание за употребление наркотиков в северном секторе было строгим: галлюцинирующий маг – то еще стихийное бедствие.

– Вчера, ровно за час до полуночи, в частном театре «Улыбка безумца», кстати, Ори, тебе не кажется, что у названия есть пропагандистский душок?

– Не-е-е, заведению уже лет пятьдесят, Безумный в то время еще в пеленки гадил, а то и не затесался в папко-мамкины планы.

– Да кто помнит такие мелочи? Сделай пометку, еще подумаю, как использовать этот факт. Но вернемся к нашей обвиняемой. За час до полуночи, компания сомнительных людей, список прилагается… Ори, у тебя же готов список?

Помощник молча помахал листом дрянной желтоватой бумаги, Марк же снова уткнулся в документы.

– … употребив по порции «пыльцы водной лилии», вывели Кассандру Лабири на сцену, сдернули с нее платье, обнажив нанесенные на тело герб и флаг Прималюса, после чего попытались произвести с ней половой акт, в который постепенно вовлекались все новые и новые участники.

– Пфф, Оливия и не так…

– А мне больше интересно, – влез Ори, – как они собрались впятером? Ну ладно трое, но еще двое куда?

– Направлю инспектировать студенческие городки – и не то узнаешь, – Марк допил чай, отставил чашку и повернулся к Кэсси.

– Все это – одно большое недоразумение. Я не употребляла наркотики, не нарушала положений о моральном облике, потому как в театр не пускают несовершеннолетних, а флаг и герб – часть художественного замысла постановщика.