Изгнанный из стаи

Папа садится за стол, снимая чёрные перчатки, моет руки в воде с лимоном.

– Садись дочка рядом со мной и ты Лейс.

Занимаю место по правую руку, а Лейс по левую. Виктор подает знак прислуге.

– Я могу вас поздравить с предстоящей свадьбой? – он кивает на кольцо на пальце. Я не успеваю ответить, Малика роняет на пол тарелку.

– Что с тобой? – спрашивает отец.

– Простите, господин. Я не специально, – она опускает голову ниже, черные пряди закрывают красивое лицо. Виктор, задумчиво крутит перстень на указательном пальце, рассматривая девушку, а после переходит к обсуждению свадьбы.

– Я вышлю приглашение Альфам других стай, – обращается к своему бете. – Необходимо подготовить замок к встрече гостей. Распорядись, Герман.

– Свадьбу можно устроить ближе к празднованию «Кровавой Луны», – Герман отпивает из стакана.

– Да, тогда им не придётся приезжать дважды.

– Что за праздник? – отмахиваюсь от навязчивой мысли, что и дату свадьбы они выбрали за нас.

– Кровавая Луна – древний праздник оборотней.

– Жду не дождусь, – перебивает Лейс. – Отец отзывался об этом дне как о чем-то потрясающем. Он был пятнадцать лет назад в Англии на праздновании. Мужчины во фраках, помпезный стол, представление, а главное: охота на овечек.

– Пап, вы будете убивать зверей? – Лейс издает смешок.

– Не совсем.

– К сожалению, ты не сможешь присутствовать на праздновании.

– Почему? – возмущается Лейс.

– Вы отправитесь в свадебное путешествие.

– Мы можем отправиться в него позже.

– Исключено! Соне праздник не доставит удовольствия.

– Но Виктор! Я не понимаю.

– Ты думаешь я позволю тебе участвовать в охоте? На глазах у собственной дочери?! – голос отца полон раздражения.

– Вы правы, – Лейс опускает голову, избегая взгляда отца. Что это за праздник такой, что даже Лейсу нельзя? Он ведь будет зятем, родственником Альфы.

– Я пришлю лучшего организатора, она поможет выбрать платье для Сони.

– Да, конечно, – меланхолично отвечаю я, гоняя по тарелке кусок мяса. Герман кивает и делает заметки в ежедневнике.

– По поводу Сардора, – от имени предателя вздрагиваю, а шею начинает печь, словно он вновь провел по ней языком.

– Я просил, чтобы имя этого сопляка не произносилось в моём доме? – вскипает отец.