Божья кровь

Так, что теперь мой нос уперся в его камуфляж, и в мозг ворвался бешеный коктейль из запахов осенних сопок, морского ветра и остро-терпкого пота. Нет, наверное, даже не пота – адреналина.

Что происходило дальше, оставалось лишь догадываться. Буквально краем глаза, который не вглухую запечатал олегов камуфляж, я успела увидеть, что Вадим рванул наискосок по обочине, кажется в ту сторону, где врос в дорогу наш УАЗик. На мгновение замер у ее края, мне показалось, что даже физически почувствовала, как сильно напряглось его тело, собираясь в упругую пружину, и прыгнул куда-то вперед.

Через несколько мгновений, которые ушли у меня на попытку освободиться от олегова давления (между прочим в прямом смысле), со стороны машины послышался сухой треск.

– Минус три, во дает! – радостно гаркнул Олег и, видимо, чтобы лучше оценить происходящее, чуть приподнялся на локтях. Этого мне хватило, чтобы, наконец, выползти из под очередного тела, перевернуться на живот и попробовать посмотреть, что происходит.

Но не успела сделать и пару вздохов свободы, как меня опять кто-то схватил, правда, на этот раз, за плечо, вполне деликатно, но крепко, и прижал к земле.

– Берите женщину, в машину и гоните по дороге. Все вместе мы не отобьемся, а так, хоть какой-то шанс ее спасти, – проорал над ухом уже знакомый голос старшего. – Если мы не сможем их остановить, лучше убейте сами. Вас они просто постреляют. А ей тогда совсем плохо придется.

Проскользнувшие нотки чуть не отеческой заботы окончательно добили психику, и без того оказавшуюся перед трудным выбором – тихого безумия и буйного помешательства, и уже только мозг смог оценить щедрость моей нервной системы.

На все тело вдруг накатила какая-то бесконечная слабость, к горлу подступила тошнота, а все происходящее стало совершенно безразлично. Какой-то край сознания отметил, что как в замедленном кино откуда-то сверху к нам спрыгнул Вадим. Кинул Олегу его карабин и что-то прокричал мужикам.

Те вскинули стволы и рванули свои тела вверх, а мое медленно стало сползать вниз обочины. В голове не было ни одной мысли, ее как будто набили ватой.

Я даже не сразу поняла, что, когда мои ноги сложились безвольным бубликом и уперлись в землю, над поляной зависла тишина, прерываемая какими-то звонкими звуками. Треск стрельбы и гомон боя прекратился, а втыкавшийся в барабанные перепонки острыми иголками звон надвигался откуда-то с тыла.