Страшные истории Сандайла

Моя дочь убила живое существо. Взяла теплого, извивающегося в ее руках щенка и… И что было потом? Подняла его тельце высоко над головой и с силой швырнула о бетон на усыпанной опавшими листьями аллее за домом? Схватила за тонкую шейку и сдавила ее, пока он брыкался, выставив белое брюшко и суча в воздухе лапками, которые, будь у него возможность вырасти, стали бы размером с картошку? А может, подмешала в миску с хлебом и молоком какого-то яда, а потом выманила его из-под какого-нибудь контейнера. У меня перед глазами стоит картина, как он жадно ест, расплескивая из миски грязной жижицей молоко и помахивая хвостиком не больше мизинца.

Я представляю неподвижное лицо Колли, ее зеленые миндалевидные глаза, наблюдающие за тем, как ему становится плохо, как он скребет лапками по животу. Последний сценарий представляется мне наилучшим из всех, на которые только можно надеяться.

Откуда-то издали доносится голос Колли:

– Мам, ты что? Закрывай дверь.

«В доме собака», – говорит в моей голове Джек.

Перед глазами черные пятна. Я прислоняюсь к стене Сандайла и делаю несколько глубоких вдохов.

Переступить порог Сандайла сродни тому, что войти в пещеру и неожиданно обнаружить в ней собор. Первый этаж с открытой планировкой и высоким, под самую крышу потолком. Деревянная лестница ведет в галерею из красного кедра, огибающую весь второй этаж, от которой спицами отходят спальни. Отец говорил, что дом представляет собой колесо, объединяющее нас воедино. Я люблю это место, но в то же время знаю, каким оно обладает могуществом.

На гладких каменных этажах, мерцая в знойной дымке, лежат воспоминания. Фэлкон, Джек, Мия, Павел. Думаю, что и я. Та частичка моего естества, которая когда-то давно здесь умерла.

– Я хочу есть, – говорит Колли.

– Почему бы тебе не поздороваться с дедушкой и Мией? – говорю я.

Меня трясет. Нужно убраться куда-то подальше от ее глаз.

– А я пока приготовлю пиццу.

Она на миг задерживается, глядя на меня.

– Со мной полный порядок, – говорю я ей, – нет, солнышко, в самом деле.

Просто, похоже, что-то не то съела.

– Но за обедом ты даже кусочка не проглотила, – возражает она и обеспокоенно поднимает бровь.

Все еще ребенок. Это важно помнить, кем бы там еще она ни была.

Достаю из морозильника пиццу, добавляю перец, грибы и немного сыра таледжио, купленного на рынке. Я решительно настроена так или иначе кормить ее овощами. Из бутылки с праздничным хлопком вылетает пробка.