Окулист

Бедолага будто почувствовала скорую смерть, жалостливо мяукнула и попыталась высвободиться, но, разумеется, у неё не было и шанса! Долговязый вцепился в её холку мёртвой хваткой… На все эти усилия он только оскалился, свободной рукой нашарил в кармане широких затасканных брюк чинарик, сунул его себе в рот и командирским тоном гаркнул.

– Эй, Сморчок, дай прикурить!

Щупленький мальчишка лет тринадцати сразу же подсуетился, чиркнул спичкой и поднёс к сигарете.

– Дашь затянуться? – спросил Сморчок.

– Ага, ЩАЗЗ! Свои надо иметь! – буркнул Долговязый, но всё же протянул её другу.

– Ток один раз! – уточнил он, прежде чем выпустить сигарету из рук.

– Угу! – понимающе угукнул Сморчок и закивал головой.

С довольной улыбкой мартовского кота он сразу глубоко затянулся и уже через секунду закашлялся в удушливом припадке.

– Мать твою, ты что?! – заорал сутулый мальчишка, стоящий рядом.

Именно в этот момент втянув голову, слегка наклонившись вперёд, я стремительно прорывался сквозь кладбищенскую поросль.

Зверь с красными глазами и огненным дыханием, живущий внутри меня вырвался, он бьёт копытом, вздыбливая землю! Теперь управляемый им, я летел, не чувствуя боли и страха. Бежал быстро, набычившись, сгорбившись, выставив голову вперёд, и орал что есть мочи, ни своим голосом.

– АААА!!! ААА!!! Уроды!!! – послышался мой искажённый злобой крик.

– Отпустите животное! – требовал он.

Удар!!! И Долговязый уже на земле, кошка подалась в бегство, пацаны опешили и даже отпрянули кто куда! Я одолел его, и кошка спасена! Думаю, тогда сработал эффект неожиданности, но кучка недоумков очень быстро пришли в себя и поколотили меня чуть ли не до смерти.

Они так меня лупили, что выбили один зуб, а пару соседних ещё долго сильно шатались!

– Ах ты поганая блевотина! – взвизгнул Долговязый и врезал мне по носу.

– Мочи его, пацаны! – приказал он.

И понеслось… Удары сыпались со всех сторон, я не успевал закрывать голову и эти придурки стучали по ней будто боксёры по груше с песком! Лупили со всей мочи, на мгновение мне даже показалось, что у меня из глаз посыпались настоящие искры… Через несколько минут я уже лежал на земле, возле могилы какого-то покойника в полуобморочном состоянии, весь в крови и соплях.

Но я не просил у них пощады, не унижался словами: «Пожалуйста, не бейте», не-а!

Я валялся на земле понимая, что один глаз уже не видит, губа разбита и, возможно, полчелюсти уже нет на месте и думал.