Вкус вечной ночи

Всем успехам Насти немало способствовала одна интересная и полученная, видимо, еще с рождением характерная ее черта, а именно: неумное и совершенно неистребимое, волнующее ко всему сущему непомерное любопытство.

Не было в мире ничего, что не было бы интересно девочке. Ей было любопытно, почему по утрам встает солнце, а по ночам зажигаются на небе звезды. Почему каждое лето сменяется осенью, а потом листопад постепенно покрывается снегом. Почему гуси с утками, в изобилии живущие в камышах прудов и рек, улетают зимовать на юга, а стоит сойти снегу и появиться цветам – возвращаются обратно.

Все это было до ужаса любопытно девочке, и все это она очень любила познавать, очень часто надоедая взрослым своими наивными и глупыми вопросами, но более всего драгунская дочка обожала сказки.

Иногда ей читала их мама, иногда – бабушка, но всякий раз потом девочке снились волшебные сны, в которых ее окружали и гномы, и эльфы, и обязательно появлялся в конце некий прекрасный, романтичный принц.

Он танцевал с ней вальс и непременно обещал, что возьмет ее замуж, когда Настя станет чуть больше и можно будет попросить у папеньки ее руки.

Изучая окружающий мир во всех его невероятных проявлениях, и слушая перед сном прекрасные сказки, Настя искренне верила в магию и чудеса и была уверена, что есть на свете некий волшебник, которого нужно только позвать, и он обязательно исполнит все желания. Именно встреча с волшебником превратилась постепенно в ее глубочайшую и сокровенную, ожидаемую с трепетом прекрасную детскую мечту.

В этот вечер она утащила за ужином кусочек сыра, надела его на прутик и уселась на колени перед обнаруженной еще днем крохотной мышиной норкой. Настя очень любила животных и очень хотела накормить сегодня мышку, когда, притаившись в ожидании животного, она услышала неожиданно весьма интересный родительский разговор.

– Всякое видел и со всякими дело имел, – говорил ее отец, совершенно несвойственно для себя опрокидывая один за другим стаканы березовой водки, и даже и не думая закусывать их заботливо пододвинутыми женой малосольными огурцами.

 – И турок, и поляков, и кочевников степных – со всеми приходилось биться в поле. И смерть я видел с кровью, война она и есть война. Но что сегодня мне открылось, в наше мирное-то время, так то уму совсем непостижимо!

– Да что ж там было-то такое? – допытывалась до него мама Насти, голубоглазая и златовласая женщина по имени Наталья.