Вкус вечной ночи

Частично архитектура храма напоминала ранневизантийскую, но в общих чертах это был пятикупольный храм с декором в стиле позднего барокко. Устремляясь ввысь, неподалеку от него стояла каменная, более чем пятидесятиметровая колокольня.

В одном из домиков, что окружали собор, горел лишь тусклый свет церковной лампадки, и именно в этом домике, как знала Настя, и проживал уже много лет достопочтенный и известный своим благонравием в городе отец Николай.

Святой отец, одетый в рясу с золотым крестом, благочестиво причащался в своей келье кагором, смиренно закусывая его висящими на шее, на связке, баранками.

Его скользящий масленый взгляд глубокомысленно блуждал по комнате, а седые волосы святого отца были растрепаны и давно уже нуждались в услугах цирюльника.

Священник имел солидный вес, и церковная табуретка, на которой покоился жирный зад, жалобно скрипела всякий раз, когда, усугубив кагору, проповедник тянулся за очередной висящей на шее сладкой баранкой.

Причащался он очень усердно и был уже изрядно близок к небесам, когда, скрипнув дверью, в помещение тонкой тенью проникла Настя.

Обернувшись на скрип, священник разглядел, кто перед ним стоит, раскрыл от изумления рот, после чего влил в него остатки кагора из стакана и начал бессовестным образом орать благим матом на все дворы.

Схватив лежащую перед ним библию, священник забился в угол и выставил святую книгу перед собой.

– Изыди, Сатана! – заголосил святой отец, подумав, видимо, что за грехи его явился сам дьявол, дабы забрать к себе душу богослова.

Действительно, подумать так было с чего. Стоящая перед ним бледная как покойник девушка, одетая в окровавленное белое платье, с растрепанными черными волосами до пояса и непроницаемыми, черными глазами, дружелюбно сверкающая клыками в свете лампадки, к дружеской беседе отчего-то отнюдь не располагала.

– Я вовсе не Сатана, святой отец, – немного обиженно пояснила батюшке Настя.

– Изыди… Черт помойный! – немного подумав, выдал очередное предположение священник и, не дожидаясь ответа девушки, начал молиться, истово крестя ее библией.