Вкус вечной ночи

 – А то я живо тебя щас как свинью располосую!

Пройдя с незнакомцем подальше от дороги и забравшись в густые заросли орешника, девушка подождала, пока парень приспустит штаны и в момент, когда он с победоносной улыбкой направился в ее сторону, резко схватила его за руку с кинжалом и с силой сжала ее, да так, что затрещали кости!

Парень удивленно вытаращил глаза и выронил оружие.

Оно не успело долететь до земли, когда Настя схватила клинок и воткнула его по самую рукоятку прямо в пах насильнику.

Тот удивленно издал сиплый вздох, схватился за промежность, а глаза его покраснели, надулись от боли, и тонкими струйками из них потекла кровь.

В следующую долю секунды Настя вырвала кинжал из паха, одним его взмахом вскрыла живот бандиту, вонзила в рану руку и, нащупав ногтями сердце насильника, вырвала его из тела, вместе с какими-то крупными сосудами.

– Ну и кто из нас свинья? – задумчиво глядя на незнакомца, тихо спросила у него девушка.

Парень мешком повалился на землю, а Настя откусила от сердца кусок, как если бы это было какое-нибудь крупное и сочное хрустящее яблоко.

Прожевав, сглотнув и осознав, что этот вкус ей нравится, она сожрала сердце целиком, после чего опустилась на колени и вонзила насильнику клыки в горло.

Вдоволь насытившись, девушка встала, отряхнулась, и решила-таки добраться наконец до кельи отца Николая.

Отец Николай проживал при Спасо-Преображенском кафедральном соборе, и в столь поздний час Настя не сомневалась, что он наверняка должен был быть в своей угрюмой, одинокой, аскетичной келье.

Будучи представителем черного духовенства, святой отец никогда не имел детей, отличался редкостным благочестием и как никто знал в городе слово Божие. Именно за его чистоту батюшку и приглашали учителем богословия в Александрийский институт благородных девиц, тем более, что он имел в этом предмете ученую и почетную степень магистра.

Речи священника не оставляли сомнения в истинности православных канонов и все воспитанницы любили его как собственного родного отца.

Насте не составило труда увидеть в темноте величаво возвышающиеся над городом золотые шпили монументального собора, чьи каменные стены были отделаны светло-зеленым тонким слоем шероховатой, старой штукатурки.