Затерянная кровь

Убедить себя почти получается: когда между Цивалом и родственными ему крупными чёрными лошадьми незнакомцев остаётся десяток шагов, я даже натягиваю светскую улыбку.

– Да благословит богиня ваши клинки! – первой приветствую их в лучших традициях армии, однако воины застывают двумя тенями и не спешат даже поднять забрал с закрытых шлемами лиц.

Плечи сводит напряжением, и лишь накрывшая мою руку ладонь Анвара на талии даёт смелости поднять подбородок повыше, выжидающе-гордо смотря на воинов.

Они обязаны ответить своей королеве.

Если считают меня таковой.

Пауза затягивается до неприличия, так, что глушит свист песчаного ветра и катится по шее испарина. В поисках поддержки я сама сжимаю пальцы Анвара, и тут один из воинов чуть склоняет голову набок – словно в сомнении. Даже не видя его глаз, чувствую, как он пристально наблюдает за нашими руками.

– Вы оглохли, бойцы? – наконец, повелительно гремит голос Анвара. – Немедленно поприветствуйте королеву и своего лорда, пока я не распорядился вас высечь!

– Смотри-ка, брат: пару седьмиц пожил в столице, а гонору уже хватает! – внезапно раздаётся сдавленный смешок, и первый воин тянется снять шлем.

 – Кишка тонка, пытаться высечь наследника всеотца!

Он небрежно откидывает шлем на землю, и смольные волосы непослушными курчавыми вихрами вырываются на свободу. Широкая улыбка молодого темнокожего парня дополняется блеском ярких васильково-синих глаз, и я всем телом ощущаю, как расслабляется Анвар.

– Кенай! Вот же шакал! – восторженно восклицает он.

Не скрывая радости встречи, живо спрыгивает с Цивала и даже расставляет в стороны руки, будто хочет обнять брата – вот только тот не спешит ему навстречу, а его улыбка быстро тускнеет.

– Стой, – подаёт низкий голос второй всадник, повелительно вскинув руку. – Анвар, если ты пленник, если белая змея заставила тебя вести сюда этих людей, ты только дай знак…

Я на вибрации раскалённого воздуха улавливаю мелькнувшее бешенство своего мужа и отчаянно прикусываю губу.

Знаю до мельчайшей детали его трансформацию из обаятельного мужчины в смертоносное оружие, коим он становится за один удар сердца. Он не утруждается тем, чтобы взять лук – просто щелчком пальцев приказывает тонкой новенькой стреле вылететь из колчана на спине и метнуться в лицо всадника.

Не зря он не спал последние две ночи, мастеря это блестящее маслом оперение.