Затерянная кровь

Каждый раз, когда Виоле требуется моя магия, я чувствую себя… подонком. Словно принуждаю её быть со мной. Я не просто не уверен, что она любит меня в ответ: мне кажется, она вообще не может испытывать таких чувств. Ледяная принцесса… которую невозможно отогреть.

Я спешно закрываю рот ладонью, чтобы заглушить всхлип. Дура. Какая же я дура… Жмурюсь от скрутившей грудь тяжести, будто тисками сдавившей рёбра. Думала, он не знает, не замечает, не чувствует. Но выросший в семье, где не лгут, Анвар чётко улавливает главное.

Я мертва. Физически – из-за яда, убившего меня в утробе, а духовно – из-за того, что росла в одиночестве, наедине со своей болезнью. И это невозможно не ощущать.

Простой факт: я понятия не имею, как прямо сейчас развеять подобные мысли Анвара, выразить всё, что к нему испытываю. Может быть, давно пора сказать вслух. Или стоит проявлять заботу о нём чаще, благодарить. Или больше говорить телом по ночам. Или доказать свои чувства иначе…

Что мне сделать, чтобы стать для него живой?

– Мне кажется, ты преувеличиваешь, – шумно и нетрезво икнув, Дастан снова берёт графин с настойкой и наполняет бокалы.

 – Эта девушка нуждается в тебе, она носит вашего ребёнка. А если этого мало, то вспомни, как она чуть с ума не сошла, когда тебя ранили стрелой – Юника мне рассказала, да. Виола бы ей горло перегрызла, если бы магия не помогла. Так что брось эти дурости, и давай выпьем ещё.

Вновь звон бокалов, а я с трудом отлипаю от колонны и как можно быстрее ухожу обратно в дом. Уже и неважно, зачем хотела найти Анвара – всё равно не усну, и не тошнота тому виной.

Как бы Дастан не был умён, сейчас он не прав в корне.

Потому что спасти Анвара требовала не любовь к нему, а понимание, что я без него не смогу жить.

Потому что цветок любви никогда не сможет расти рядом с дебрями эгоизма.

3. Истина

Тревожный сон, наполненный каким-то туманом, криками и лязгом оружия, заканчивается отчётливо прозвучавшим шёпотом:

– Ты знаешь, что случится, девочка моя.

Просыпаюсь, резко распахнув глаза. Я уже научилась различать мамин голос, и с каждым таким видением всё больше хочется поговорить с ней осознанно. Сейчас её дух словно глубинная интуиция, не больше. Но даже это предчувствие… дурное.

Моргнув, сосредотачиваю взгляд перед собой и вижу профиль безмятежно спящего Анвара. После услышанного ночью я так и ушла в постель одна, борясь с холодом, тошнотой и всеми тяжёлыми мыслями, и уже не слышала, как он прилёг рядом.