Затерянная кровь

Чувствую, как его пальцы осторожно касаются моей потрёпанной косы и принимаются распутывать прядки.

Пряное дыхание на моей шее – то, к чему привыкла за последние дни и без чего не могу уснуть. Успокаивающее тепло скользит вдоль напрягшейся пульсирующей венки, и я вижу, как в воде в свете свечей отражаются наши силуэты.

– Ты уже часть моей семьи и часть меня самого, Виола, – шепчет Анвар, склонившись к моему уху. – Вы оба.

Его руки выпускают рассыпавшиеся по моим плечам волосы и уходят к животу, пока что никак не изменившему фигуру.

Вздрагиваю, но позволяю умелым пальцам расстегнуть оставшиеся пуговицы и скользнуть за ткань блузы, нежно огладить кожу. Мурашки. Шумно выдохнув, прикрываю глаза и податливо откидываю уставшую голову на плечо Анвара.

– Добавишь в воду что-нибудь, чтобы мне не хотелось заснуть? – прошу я, прекрасно зная, что стоит смыть с себя пыль – и одной тёплой воды хватит для полного отключения сознания. А хотелось бы и комнату Анвара успеть посмотреть.

– Не стоит ставить опыты на малыше.

Если он хочет, чтобы мамочка спала, значит, будешь спать. Можно прямо в воде. Я всё равно рядом.

Тихо усмехаюсь, стараясь не обращать внимания на то, как нечаянно-небрежно поднимаются к моей груди пальцы Анвара, и как всё тяжелее сделать вдох. Спать в его руках прямо в воде было бы высшей точкой доверия. Нет, я не сомневаюсь, что наши с малышом жизни для него важнее всего на свете. И всё же… и всё же.

– Расскажи мне. Чтобы утром перед твоим отцом я не выглядела обманутым им ребёнком, расскажи мне всё с самого начала.

Как это всё вышло. Что вы планировали, а что нет. Какую роль отвели мне и что должен был играть ты. Я имею право знать.

Вздохнув, Анвар чуть отстраняется, но не забывает походя стянуть блузу с моих плеч. Разворачиваюсь к нему лицом, чтобы видеть глаза, которые сейчас не должны соврать снова.

– Всё началось с совета Пятерых, – негромко начинает он, не пытаясь отвернуться. – Наших послов унизили, сильно унизили. Мы не из тех, кто будет жаловаться королю, тем более видя его полное безразличие к государственным делам, но и простить такое не могли.

Отец больше не мог терпеть. И тогда он решил, что породниться с династией – наш последний шанс на хоть какие-то права в Афлене.

– Полагаю, что дальше вы с ним согласовали план по организации нашей свадьбы, – как можно более безразлично продолжаю я за него, прервав мрачную паузу. – Вам нужен был весомый аргумент, против которого корона не устоит и разрешит брак.