Затерянная кровь

На лбу у него сверкает обруч из белого золота с крупным рубином, а на чёрном сюртуке переливается в закатных лучах золотом вышитый сокол.

– Добро пожаловать в Сахетию, Ваше Величество, – в отличии от супруги, соблюдает формальности герцог, коротко наклонив голову. – Рад видеть своего сына в целости, хоть и не совсем понимаю всей цели визита.

– Спасибо за приём, милорд, – отвечаю я ему в вежливо-светской манере, пытаясь не выдать, как откровенно испугал меня грозный вид и суровый бас всеотца. – Иначе не могло и быть: несмотря на все недоразумения в столице, мы с вашим сыном муж и жена, и визит на родину графа Эгертона после свадьбы – традиционная вежливость.

– Отец, ты неисправим, – усмешкой разряжает обстановку Анвар, протягивая ему руку. – Может, сначала хотя бы поприветствуешь сына, а потом уже выясним детали? И да, Дастана я уже предупредил, но на всякий случай скажу громче: Виола под моей защитой. Всякий, кто проявляет неуважение к ней, бросает вызов мне.

Если до этого во дворе ещё и слышались шёпотки и шум бренчащего поклажей отряда, то сейчас повисает мёртвая тишина.

Глубокие чёрные глаза герцога медленно расширяются, и он с беспокойством переглядывается с женой, но леди Олана, кажется, лишь сияет ещё ярче, смотря на руку Анвара на моей талии с видом довольной кошки. Перехватив моё внимание, она тут же делает вид, что поправляет сложную высокую причёску, из которой после пробежки выбились несколько густых смольных кудрей.

– Что ж… это, конечно… неожиданно, – наконец, неловко кашлянув, выдавливает Иглейский, но затем крепко пожимает ладонь сына.

 – В таком случае, мой дом – ваш дом, миледи. А с дороги обсуждать насущные проблемы – верх невоспитанности, вы, вероятно, порядком утомились, добираясь сюда.

Герцогиня что-то добавляет жестами, активно кивая в сторону арки, но я не понимаю, что именно. Анвар же не спешит перевести, и я оглядываюсь в поисках Юники и её жемчужных косичек: оказывается, братья вместе с ней всё это время стояли позади и с интересом наблюдали за приветствием.

– Сестрёнка, не поможешь? – умоляюще шепчу ей, и она переводит понимающий взгляд на спину леди Оланы, уже взявшей локоть супруга и бодро идущей вперёд.

– Это просто, детка. Миледи изволила сказать: «Проходи скорее, дочка, выглядишь уставшей». Она у нас замечательная, для неё кроме сыновей и семьи вообще ничего не существует – ни политики, ни статусов, ни законов. За то и любим.