Игра трех королей

Страха и впрямь не было ни капли. Ну что ей могло грозить в компании полицая, его табельного оружия, собственных здоровых ног и малыша Сива? Тем более осталось лишь допросить того парня, получить от него ниточку к ублюдкам, благодаря которым и редеют улицы Санкт-Паули, и, считай, дело закрыто. Комиссар вполне справится без неё, а она сможет работать дальше безо всякой опаски.

– А ты можешь? – холодно усмехнулся Рик одними мышцами лица, но его игру уже становилось привычно не замечать.

– Возьми и проверь, – хмыкнув, Лора поправила рюкзак на плече и смело пошла вперёд него из проулка.

Мимо оставленного «Фольксвагена» к горящим огонькам Нобистор.

Рик догнал её за два шага, и теперь это уже ей приходилось за ним поспевать. Его руки незаметно ушли за спину, и Лора искоса поймала этот жест: проверял пистолет, что очевидно. Желание разобраться с творящимся в этом районе странным дерьмом двигало ноги лучше всякой вишневой настойки на танцполе, и Лора поняла, что в крови поселился азарт.

Не просто отделаться, а докопаться до истины.

– Если тот парень запомнил номер или марку машины, видел лица тех уродов, то, считай, это уже реальный след, – тихо заметил Рик, и Лора скорее почувствовала, чем услышала его волнение и радость. Или они тоже напускные, как и практически все остальные его реакции? Изображает из себя нормального…

Как и она. Только до нормальности ей всегда было слишком далеко.

– Или Кристоф просто обкурился, и ему привиделась всякая чушь, что тоже может быть.

Не слишком-то надежный свидетель.

– Ну, одного теперь не смогут отрицать даже в комиссариате: люди действительно пропадают и не по своей воле, – встав вместе с ней на светофоре, бодро заметил Рик. – Это уже становится чем-то более ощутимым, а, значит, более весомым для моего слегка туповатого начальника.

– Туповатым начальникам редко когда можно что-то доказать, – понимающе вздохнула Лора, невольно вспомнив равнодушную хозяйку гостиницы в Мюнхене, где когда-то пыталась работать горничной.

Когда-то, когда ещё хотела оставаться честной гражданкой, верящей в справедливость и власть. Только эта вера сгнила под столом полицая, пока в висок вдавливалось холодное дуло, а горло заполняла вонючая плоть.

Она вздрогнула: казалось, что от промозглого вечера, но на деле ей слишком часто приходилось вздрагивать, как чутко спящей кошке, всегда с прищуром, но не полностью закрытыми глазами.