Дурила

Сашка любовался куполом, покрытым сусальным золотом, и вспоминал, как однажды побывал в ней.

* * *

Одиноко возвышавшаяся над деревней церковь могла вместить около ста прихожан. Сашка никогда не видел там много людей. Однажды он тайком от семьи попал на службу. Молодой священник, облаченный в белый подризник и зеленую епитрахиль, протяжным бархатным басом читал: «Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас. Аминь. Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе».

Пожилые прихожанки, среди которых были баба Маня и баба Клава, опустив глаза, старательно осеняли себя крестом.

Сашка так же усердно перекрестился, чтобы не выделяться. Взгляд его устремился наверх. Плохие мысли больше не терзали. Стало хорошо, и храм Божий представился волшебным местом, в котором что ни попроси – получишь. Такой энергетики Сашка никогда и нигде не ощущал – тонкая и живая. Душа норовила вырваться из тела и взмыть под купол.

Христос вызывал у Сашки уважение, каким пользуется авторитетный взрослый у подростка. Но один вопрос не давал покоя – действительно ли Иисус сын Божий, спасший род человеческий, или просто один из мастеров, о которых Сашка слышал от матери? Они тоже творили чудеса: избавляли от болезней и воскрешали.

Сашка вышел из церкви, одурманенный молитвами и ладаном. Воздух казался другим, будто парень по-настоящему никогда не дышал. Жалобно взывали двое бородатых попрошаек. Кожа у них была смуглая, прокопченная. Носы лоснились от пота.

– Подайте, кто может…

– Подай, парень, сколько не жалко, – повторил один из них.

– Да тебе зачем деньги нужны? На опохмел не хватает? Рожа опухшая! – перебил другой.

– Ты себя в зеркало видел?

– Я тебе сейчас покажу!

– С тебя взять нечего, кроме анализов.

Бытовая перебранка показалась Сашке гротескной. В голове уже не звучали молитвы, туман от ладана рассеялся.

Поодаль от хамов сидел мужчина, тихий и едва заметный. Склонившись над книгой, он не просил милостыню. Однако в целлофановом пакете желтели десятирублевые монеты.

– Извините.

Что вы читаете? – робко обратился Сашка.

Мужчина поднял уставшие прищуренные глаза. Несмотря на зрелый, еще не старческий возраст, в его взгляде можно было распознать бунтаря.

– Семнадцатая кафизма…. Воздай рабу Твоему, оживи меня, и сохраню я слова Твои.

– Вы часто в церковь ходите?

– Одно время послушником был. Но решил оставить свою келью и вернуться в мир. В церкви, как в жизни, есть люди хорошие и есть плохие… Религия – дело молодых.