Русалки

– Чистейшей воды самопляс! Такого ты больше нигде не попробуешь!

Дима откупорил стеклянный сосуд и разлил содержимое в маленькие стопки.

Самопляс отдавал обыкновенным самогоном и терпким запахом ромашки и полыни.

– Чудной эликсир! – я последовал примеру Дмитрия: выпил и закусил луком. – А Ваша… Твоя жена спит?

– Спит. Приболела она. Завтра познакомитесь, – радушный хозяин обновил стопки. Как говорили на нашей университетской археологической практике в Новгороде – в кружках не вода.

Мы повторили.

Я представлял, что приехал в гости к старому другу просто отдохнуть, расслабиться: порыбачить да потоптать местные заповедные тропы. Однако суровая реальность обозначилась в мыслях строптивым образом непоседливого Ефима Александровича – мне необходимо было как можно скорее закончить здесь все свои дела.

– У вас связь здесь есть вообще? – я уплетал вкусную до безумия котлету из кабана.

– Есть. На горе.

Холодное утреннее солнце ярко освещало лицо мужчины. Персиковые блики играли на его неправильном, но художественном лице.

– На горе?

– На скале, у самой финской границы. Только вряд ли тебя туда пустят. Сейчас сирийцы повадились границу перебегать, так что пограничники тут дежурят с утра до ночи. Это же погранзона! Единственный оператор, который может сюда пробиться – Мегафон. Да и с ним-то – как повезёт. Плавающая, в общем, связь. Из-за этого и интернета нет – финские вышки всё перебивают. Имей в виду: нарвёшься на финку – все деньги снимут, да ещё и в минус уйдёшь.

– Полное информационное неравенство, – промычал я.

Что ж, с другой стороны, это отличная возможность не слышать больше занудных речей жены и слащавых – Анжелы.

Дима подумал и добавил:

– Ещё у Старицких рядом с домом ловит. У них и с интернетом всё в порядке.

– Отлично, попробую! А дети у вас есть?

– Аглая и Максим. Дочка сейчас учится в Петрозаводске на дизайнера. Макс – старший – айтишник. Женился уже. Дети сюда редко ездят.

Я опрокинул очередную стопку с самоплясом. Чувствовал, наваливается, как тяжёлый медведь, крепкий и долгий сон.

– Ты можешь показать картину?

Дмитрий слегка заёрзал на стуле и уклончиво отвёл глаза. Мне сразу это не понравилось, хоть я и был не трезв.

– Завтра её увидишь. Не у нас она.

– А у кого?

– Нечего сейчас про это говорить. Утро вечера мудренее.