Шкет в кепке

Всем приказ передвигаться медленно за мной.

– Товарищ командир, первая же здесь уже проходила, какие мины!

– Отставить. Духи могли успеть поставить.

В эфире голос Фёдора отдавал приказы горящим танкам, слышна была отчаянная перестрелка. А потом всё стихло.

Танки Ильи подошли, когда бой был закончен. На горной дороге пылали танки роты Фёдора. Из сводного отряда в живых осталось лишь пять человек, и то это были десантники.

–//–//–

Действия капитана Костримова командованием дивизии были признаны правильными.

Вот только комбат отводил глаза и не подал руки Илье. Он отдал приказ:

– Приказываю капитану Костримову возглавить похоронную команду по доставке груза «Двести» на Родину для захоронения с боевыми почестями.

Илья опешил, в батальоне была специальная команда для захоронения. Приказы исполняют. И Илья, возглавив похоронную команду, отправился в Советский Союз на военную базу их батальона, где рядом располагался военный городок с семьями военнослужащих.

Похоронная команда привезла тридцать шесть погибших. Плач стоял во всём городке, жёны и дети обнимали гробы своих мёртвых отцов и мужей, которых они надеялись дождаться. Что ты сделала, подлая война!

Ночью Илья с женой сидели в квартире Фёдора с его женой Ольгой, поминали друга. Говорить особо не хотелось, сидели молча. Неожиданно Ольга грустно сказала:

– Когда были у вас на дне рождения, смотрели фотоальбом, а там ты, Света, малёхая, малёхая и голенькая, а у интимного места маленькая родинка.

Федя тогда дома сказал – подшучу над другом, пусть поревнует. Подшутил, Илья?

Илья побледнел от услышанного и не смог ничего ответить. Он встал из-за стола, вышел на улицу и побрёл к реке, там голосили вдовы убиенных. Он достал пистолет и выстрелил себе в сердце…

Нижегородский экспресс

Много лет назад, когда только начинался мой путь в творчестве, мне пришлось недолгое время быть в Москве, и я подрабатывал в редакции одной из московских газет.

Добывал интересные сюжеты, собирал случаи и всё собранное тащил к редактору, который скептически и небрежно перебрасывал листики с моими набросками и, тяжело вздыхая, ронял:

– Не то, не то, юноша.

Юноша тоскливо уходил, в полуголодном состоянии, думая о недосягаемом – хотя бы маленьком гонораре.

Однажды редактор полез в карман и достал 50 рублей (по тем временам это было неплохо), он сунул мне их и посоветовал:

– Ты бы поел чего-либо.