Сводные. Я не отпущу тебя

В церкви, где отец уже отпет и готов, почти никого. Вроде так и должно быть – скоро основная движуха, и у меня есть несколько минут наедине с трупом. Сам не знаю, зафига они понадобились.

Пройдя в зал, обречённо усмехаюсь – что ж, мог бы и предугадать, что от Милы некуда деться. Она словно приклеилась к моему отцу. Что в жизни, что даже сейчас, после смерти.

Стоит там над гробом и вздыхает. Бесит своим скорбным видом и тем, что вот-вот и меня здесь застанет. Возникает долбанное ощущение, будто я тут неуместен.

– Как трогательно, – саркастично ухмыляюсь, одновременно подходя ближе. – Ты ни на минуту не можешь его оставить.

Мила вздрагивает, бросив на меня взгляд. Растерянно захлопав ресницами, поджимает губы.

– Это тяжело…

Звучит искренне. Насмешку в моём голосе либо не замечают, либо предпочитают игнорировать.

– У тебя было время подготовиться, – стараюсь говорить это невозмутимо, но и сам слышу, как мой голос звенит от напряжения, тихой злости и надрыва.

Мила снова смотрит на меня. На этот раз дольше, внимательнее и, чёрт возьми, с сочувствием. Тут же жалею, что дал ей понять, как меня задело быть в неведении. Пошла нахрен с этой своей жалостью.

И почему я ещё здесь? Так уж мне нужны эти несколько минут наедине с гробом? А если внезапно да, то почему бы не прогнать отсюда Милу?

– Я надеялась на лучшее, – помедлив, она продолжает говорить со мной так, будто я нуждаюсь в утешении. – И он, наверное, тоже.

Мила серьёзно думает, что я ей поверю? Или что я не в состоянии допереть до правды сам? Каждое это её слово и взгляд дербанят будто ножом по открытой ране.

– Мы оба знаем, что это неправда, – мрачно сообщаю я, не понимая, зачем вообще веду этот диалог.

Можно подумать, Мила резко заткнётся и перестанет, если я дам понять нелепость её попыток.

Она всё это время почти не отводит от меня взгляд. А я зачем-то пялюсь на гроб, хотя взгляд будто размыт.

– Всё возможно, – тихо признаёт Мила, и едва я кривлю губы в усмешке «так и знал», поспешно добавляет: – Но думаю, лишь потому, что не хотел тебя волновать.

Набираю в грудь побольше воздуха. Мила реально такая наивная простота, чтобы искренне в это верит? Или просто долбанная лицемерка, как её мамаша?

– Это вопрос не волнения, а степени близости, которой у нас не было вообще, – я правда не понимаю, зачем с ней спорю. Оно мне нафиг не надо. Вроде бы.