Его мир

Взгляд вампира был устремлён словно вникуда. При этом наверняка каждому из собравшихся казалось, что Чарльз смотрел именно на него. Его воздействие было слишком сильно.

Палачи и стражники даже не пытались вмешиваться в происходящее. Они тоже попали под силу влияния вампира и, наверное, их реакция немало влияла на народ. Вайлет по-прежнему чувствовала недовольство толпы, вот только больше никто не решался выразить его вслух. Люди просто недоумённо смотрели друг на друга, ожидая, кто же из них первым нарушит неожиданное молчание.

– Кто вынес приговор, тот пусть его и исполнит, – спокойно заявил Чарльз и… начал спускаться вниз.

Прямо к озверевшей толпе. С каждым его шагом народ всё больше приходил в себя, все больше распалялся смелостью, яростью, нетерпением. Кто-то даже начал дрожать от переизбытка эмоций, кто-то уже разминал кулаки, кто-то, наконец, нарушил молчание, побуждая и остальных сделать это.

Вайлет растерянно оглянулась на Уильяма. Она не понимала смысл решения Чарльза, он что, собирался продемонстрировать толпе свою сущность? Ведь его раны, какими бы ни были, быстро восстановятся.

Поймав её взгляд, Уильям многозначительно поднял и сложил запястья, демонстрируя их Вайлет. А потом кивнул на Чарльза.

Она посмотрела на руки уже почти полностью спустившегося к народу вампира – они были закованы в серебряные цепи. Эти же цепи были накинуты ему на шею.

***********

Народ постепенно расходился, а Вайлет так и стояла на том же месте, словно оцепенела.

Сегодня Вайлет увидела, что чудовищами могли быть и люди. Увидела, что ненависть и злоба могли вылиться в настоящее безумие. Увидела, что от убийств могли получать удовольствие – за Чарльзом она такого не замечала. И вампир не испытывал этого глубокого чувства собственной правоты, не подпитывался праведным гневном и не искажал свою сущность действиями – как сделали люди в считанные секунды.

И ведь это можно было объяснить тем, что народ мстил за убитых близких – но в том-то и дело, что родственников погибших тут почти и не было. Тут были другие – те, кто, чувствуя свою причастность к чему-то значимому, позволяли себе озвереть без оглядки на что-либо человечное.

– Пошли отсюда, – потянул её Алекс, но Вайлет даже не шелохнулась.

Она перехватила взгляд Уильяма – тот отрицательно покачал головой.