Его мир

Она знала, кто он на самом деле – жестокий монстр, на счету которого сотни, а то и тысячи (возможно, миллионы!) заглубленных жизней. Не стоило ни на секунду забывать об этом.

Вайлет мелко задрожала, слушая о преступлениях, в которых Чарльза обвиняли, приговаривая к смерти. Неизвестно, кого и на самом деле убил он, а кого просто приписали к нему, не найдя других виновников или объяснений об исчезновении людей. Но наверняка большинство действительно были на его счету. На его или на его вампиров, с одним из которых Вайлет вполне миролюбиво говорила совсем недавно.

Она снова посмотрела на Уильяма – он всё ещё стоял рядом, беспечно взирая на Чарльза. Похоже, её новому знакомому и вправду не было дела до того, что чистокровный мог увидеть их вместе и понять, кто и что ей рассказал. Что ж, значит, глава клана и вправду многое позволял своим вампирам. Но это уж точно не было плюсом для людей, а Вайлет была и будет только на их стороне.

Это осознание заставило её отойти от Уильяма подальше.

И даже не думать о том, проследил ли за её действиями новый знакомый или, уж тем более, Чарльз.

А народ тем временем продолжал бесноваться, слушая почти нескончаемые описания преступлений приговоренного. Люди уже начинали выкрикивать, что повешение – слишком милостивое наказание для такого, как он.

Вайлет напряглась. Волнения только усиливались – непонятно, как отреагирует Чарльз. Что если палачи и стражники поддадутся настроению народа? Да, вампир явно подчинил их своей воле, но вряд ли всех, кто принимал участие в казни.

Повешение – позорная смерть, но люди хотели большего. Они мечтали, чтобы Чарльз долго мучился, чтобы прошёл через ад, прежде чем умрёт. Они требовали четвертования, колесования, пыток, сдирания кожи, сажания на толстый кол… Предложения были самые разные, общим оставалось одно – люди хотели насладиться страданиями Чарльза подольше, хотели его крови.

Вайлет было за что его ненавидеть. Он ворвался в её жизнь, испортив всё, сломал её, разрушил веру в будущее, заставил убить… И при этом поселился где-то внутри, да так, что не проходило и дня без воспоминаний об этом вампире. Казалось, он обрёл над ней какую-то власть, да и не скрывал, что именно этого добивался – уже считал её своей и вёл себя так, будто вправе.

Да, Вайлет желала ему смерти.