До рассвета

 – И вы думаете, что сможете сделать это в Торнтоне, где все чужие?

В отличие от Рейчел, глубоко возмущённой тем, как Дэвид позволял себе разговаривать с её отцом; Джеймс, видимо, обладал высшей степенью терпения и сопереживания. Каким-то образом он усмотрел в этих словах другой смысл. Предложение остаться. Скорее, даже просьбу… Ведь Дэвид знал, насколько это было бы важно для Яна.

И, хотя ничто на свете не могло оправдать игнорирование их писем, Джеймс почему-то поддался этому ощущению. Он посмотрел Дэвиду в лицо.

И они безмолвно поняли друг друга, хотя сын Яна по-прежнему держался отстранённо.

Рейчел удивлённо переводила взгляд с одного на другого. Мужчины уже активно обсуждали детали ночлега и работы на первое время. После приёма, который выказал им Дэвид, такого развития событий она ожидала меньше всего. Видимо, отец действительно отчаялся.

Рейчел слишком устала от пережитых впечатлений и дороги, чтобы обдумывать случившееся. Не вслушиваясь в их диалог, она лишь ждала, когда всё закончится.

Сейчас ей было всё равно, чем именно.

Подойдя к окну, Рейчел рассеянно рассматривала пейзаж за окном, всё больше блуждая в мыслях. Уже темнело. И почему-то на улице становилось всё более зловеще. Так, словно не Рейчел смотрела на неё, а наоборот. Но как это вообще возможно?

Видимо, она устала сильнее, чем думала. Резко развернувшись к отцу, Рейчел уловила: всё улажено. Теперь Джеймс собирался спуститься за багажом. Дэвид распорядился, чтобы ему помогли.

Минуту спустя в комнате остались они вдвоём.

Рейчел не стала избегать взгляда, прямо посмотрев на неприветливого хозяина дома. Возможно, она должна поблагодарить его за любезно предоставленную помощь, но не умела лицемерить. Рейчел просто решила по возможности избегать общества Дэвида.

Она уже собралась спросить его о работе с хоть сколь-нибудь сносным жилищем в этом городе, как заметила, что он рассматривал её. Этот взгляд отличался от привычных ей, и приводил в замешательство. Рейчел сбилась с мыслей. Пауза так и повисла в воздухе.

До тех пор, пока их взгляды не пересеклись.

Поняв, что его застали за разглядыванием, Дэвид лишь улыбнулся. С таким выражением, будто это она позволила себе лишнее.

– Я очарован, миледи, – сказал он формальным тоном церемонного джентльмена, от которых ей приходилось слышать комплименты раньше.

Только сейчас это не казалось вежливостью. Наоборот, лёгким пренебрежением и к правилам хорошего тона, и к ней, одним видом олицетворявшей такую жизнь.