Сколько стоит корона

Кивнув своим мыслям и тщательно выстроив в голове сцену того, как столкнёт ведьму в поток, Дойл поднялся на ноги – и вовремя. Леди Харроу прибыла.

На первый взгляд казалось, что она была такой же, как утром, но Дойл заметил кое-какие отличия. Капля румян на лице, траурная, но всё-таки драгоценная брошь на груди, кружевные перчатки – и всё те же непокорные рыжие волосы, с трудом собранные в строгую высокую причёску и прикрытые уродливым вдовьим убором.

– Королевская роща, – произнесла она вместо приветствия, оглядывая светлые стволы деревьев, древесина которых стоила по два веса золота.

– Бывали здесь? – спросил Дойл для проформы и чтобы заставить себя отвести взгляд.

– Никогда. Мне не доводилось получать подобного приглашения от особ королевской крови. Но… – она тонкими пальчиками коснулась ствола, – я много о ней читала. Здесь, как пишут, растут рубиновые деревья, плачущие весной драгоценной смолой.

Дойл сжал кулак. Только что она дала ему ещё одно косвенное доказательство своей мерзостной натуры: едва ли найдётся в королевстве много женщин, не связанных с магией, кто читал бы подобные книги.

– Интересное воспитание вам дали родители, – произнёс он, надеясь, что злые нотки не проскользнут в голосе и не спугнут ведьму, – о рубиновых деревьях вряд ли пишут в Святейшей книге.

Щёки леди Харроу покрылись полупрозрачным мягким румянцем, она опустила глаза и ответила:

– Не родители.

Лекарь с востока. На востоке, в том же Эмире, по слухам, были свои колдуны – и много. Они жили в роскоши при дворе шахов, строили замки из чистого золота и требовали прислуживать себе. Шахи и короли всегда прислушивались к их словам, а часто полностью попадали под их влияние.

– Лекарь учил вас своему делу? – спросил Дойл, но сразу же понял, что его вопрос прозвучал резче, чем нужно. Румянец исчез с лица ведьмы, она побледнела, поджала губы и спросила холодно:

– Так в чём вы подозреваете меня, милорд Дойл?

– Кажется, леди, я ещё вчера сказал вам…

– Милорд, позволю себе не поверить. Ваши вопросы буквально пропитаны подозрением, но я не могу понять, в чём провинилась.