Замуж (не) хочу!

Видимо, вселенная решила, что увольнения и других мелких неприятностей мне на сегодня не хватило. Поэтому поддала мне жару, как следует!

С пронзительным визгом и с собакой на руках, из своего дома выбегает хозяйка сарая. Столько брани я от этой аристократки слышу впервые. Самое приличное, что я улавливаю, это пожелание мне сдохнуть.

Пока едут пожарные, сарай Раисы Дмитриевны успевают поглотить языки пламени. Мне ничего не остаётся, как беспомощно наблюдать, как на фоне тёмного неба играют ярко-красные всполохи огня.

На шум прибегает дядя Гриша.

– Етить колотить! Лёльк, ты… Как же ты так умудрилась-то? – снимает он шапку с головы и прижимает к груди.

А я что? Я уже ничего поделать не могу. Сижу на холодной траве, жую здесь же сорванный стебель петрушки и наблюдаю за этой вакханалией.

– Что случилось?! – во двор врывается ошарашенный Никита.

– Видишь ли, у нас снова непредвиденные обстоятельства временного характера, – захожу я из далека, как просил. – Вот, сарай соседке спалила, – спокойно отвечаю я в то время, пока вокруг творится хаос.

Все мечутся в панике. Девчонки визжат, Димка борется с огнетушителем, Олеська таскает воду в кастрюле из-под шашлыка. Дядя Гриша бежит открывать по-шире ворота. Со включенной сиреной подъезжают пожарники.

– Классно ты сегодня зажгла, – подсаживается ко мне сын.

– Ага, – соглашаясь, киваю я отрешенно. – Горит, как лагерный костёр в королевскую ночь.

– Утром сын приедет! – заявляет мне Раиса Дмитриевна, тряся костлявым пальцем у меня перед лицом. – Разберётся с тобой, слышишь, негодяйка! Я найду на вас управу!

– Ну вот, а говорили, в гости не придёте, – произношу я, не отрывая взгляд от тлеющего сарайчика.

Соседка, видимо, только сейчас осознает, что находится у нас на участке, потому пулей уносится куда-то в сторону своих владений.

И вот уже минут десять я сижу, глядя на медленно уплывающий в небо столб дыма. На душе пусто и тоскливо. Будто вся моя жизнь сгорела сегодня в этом ярком пламени.