Замуж (не) хочу!

На улице уже смеркается. Я решаю, что уже пора разводить мангал. Поэтому прошу сына принести шашлык.

– Милый, тащи мясо! – зову я его, называя по фамилии.

Одна из девиц, которую Дима представил как Вику, бросает на меня такой взгляд, что мне становится не по себе. Никитка выходит из домика с кастрюлей замаринованного мяса и подает её мне.

– Держи, Лёль, – говорит он и чмокает меня в щёку.

Краем глаза я вижу, как Вика подскакивает с крыльца и несётся на выход. В голову приходит понимание, что ситуация для незнающего человека может выглядеть двояко.

Мне-то всё равно, а Никита убегает объясняться.

– Ну, правильно. Не оставлять же девочку одну, тем более, на незнакомой местности, – понимающе говорит Олеська.

– Да пусть идёт, – бросаю я в ответ и оглядываюсь на Диму, который тоже уже куда-то пропал.

– Зато у тебя шашлык получается вкуснее, чем у них, – радуется Олеська.

– Да, что-что, а мясо я готовить умею! – потираю я руки.

Недолго думая, я разрываю бумажный мешок с углями и высыпаю их в мангал.

В пакете я нахожу жидкость для розжига, пытаюсь открыть бутылку, но она не поддаётся. В конце концов, я открываю её, но несколько капель всё же проливаю себе под ноги прямо на прошлогоднюю траву.

– Грёбанный бабай, – ругаюсь я на себя же. – Хорошо хоть не на спортивный костюм пролила.

В это время Олеська уже нанизывает куски мяса на шампур. Я достаю коробку охотничьих спичек и, чиркнув, добываю огонь. Леся вдруг ойкает, уколовшись, а за ней и я, обжёгшись. Неожиданно быстро догоревшая спичка падает из моих рук прямо на землю.

И начинается нечто.

Сухая трава, на которую я пролила жидкость для розжига, моментально вспыхивает. Я тут же начинаю скакать, как сайгак, пытаясь затоптать возгорание, но огонь добирается до бутылки с воспламеняющейся жидкостью. Хлопок, и пламя разлетается во все стороны. Ко мне бросается Олеська и начинает бить по траве лопатой. На наш крик откуда-то прибегает Димка. Увидев огонь не в мангале, он бежит к машине и тащит оттуда огнетушитель.

Огонь в это время уже подбирается к соседскому забору. Пока Дима пытается справиться с огнетушителем, который никак не хочет работать, пламя уже перебрасывается на сарай Раисы Дмитриевны, в котором у неё хранятся дрова.

– Охренеть, – хватаюсь я за голову, не в силах больше ничего сказать или сделать, а кричать и вопить бесполезно.

Олеська вызывает пожарных. Я понимаю, что своими же руками сегодня устроила для себя последний день Помпеи.