Жениться (не) хочу!

Белокурая девочка, юная совсем, искренне сожалела: это было видно по ее испуганному виду и хлюпанью носом. Я вспомнила, как она уверенно признала свою вину и взяла ответственность, и поняла, что это были неплохие ребята. Быть может, они и правда случайно разбили витрину.

– Я не против денежной компенсации, – ответила я, кивнув.

Парень не стал теряться: тут же достал из кармана телефон и набрал чей-то номер.

– Лель, тут такое дело… – протянул он. – Не могла бы ты нас из ментовки забрать?

– Что?! – услышала я женский крик из трубки.

 – Что случилось?

– Да ничего страшного. Так… А еще мне деньги нужны. Можно договориться без заявы. Просто ущерб возместить и все, – пояснил кому-то парнишка. – Лады, жду.

Пока мы ожидали родителей молодежи, я наблюдала за мужчиной напротив. Он заполнял какие-то бумаги и периодически хмурился своими густыми бровями.

«Какой злой полицейский», – дразнила я капитана про себя.

А Вишневский словно услышал мои мысли и резко поднял на меня взгляд.

Я даже растерялась и начала бегать глазами, чувствуя, будто полицейский поймал меня за преступлением. К счастью, меня спас раздавшийся стук в дверь.

– Входите, – громко бросил Егор Макарович так, что я буквально подпрыгнула на месте.

– Здравствуйте, я опекун Марии, – уверенно заявил вошедший в кабинет мужчина. Я осмотрела его: высокий и широкоплечий брюнет, сорока лет на вид. Он был в строгом, дорогом костюме.  – Сансаров Андрей Витальевич.

Я схватилась руками за сиденье стула.

Так вот, где оказывается настоящие мужики водятся! Если бы я раньше знала, не стала бы тратить свое время на детские ссоры во дворе, а сразу начала бить витрины.

Пока один доминантный самец объяснял другому, как выйти из сложившейся ситуации, я сидела, как блаженная, наблюдая за их жестами, приводящими в движение мускулы. Черт, кажется, у меня слишком давно не было мужчины.

– Не переживайте, я все компенсирую и пришлю рабочих, а стекло будет стоять на месте уже через несколько часов, – заверил меня гражданин Сансаров, на что я кивала, как болванчик.

– Вот и отлично, – захлопнул какую-то папку капитан. – Одной ерундой меньше.

Я почему-то приняла последние слова Вишневского на свой счет и нахмурилась. Пока я пыталась понять, как умудрилась сложить о себе такое плохое впечатление, все покинули кабинет капитана.

– Ковылина, вы остаетесь здесь жить? – распахнул дверь Вишневский, выпроваживая меня.