Жениться (не) хочу!

Он взял у юноши бутылку и положил в прозрачный пакет. Неужели он и орудие преступления сразу распознал?

– Мне все понятно, – произнес он, обводя взглядом всех присутствующих. – Прошу проследовать за мной, – услышала я его грубый голос и чуть было не кивнула, готовая пойти, куда бы ни указал этот мужчина, – в отделение полиции, – договорил Вишневский, чем привел меня в чувства. – Оформим заявление там.

Сесть в его машину ни я, ни молодая парочка отказываться не стали.

– Так, Виктория, остаешься за старшую, пока я не вернусь, – отдала я распоряжение помощнице и нырнула в автомобиль с мигалками.

***

Вишневский вел нас по уже знакомому мне мрачному коридору отделения полиции. Молодая парочка плелась позади меня, о чем-то перешептываясь, а я опустила взгляд и… отметила упругие ягодицы идущего впереди мужчины.

– О, Ковылина! – отвлек меня от созерцания прекрасного знакомый голос. – И почему я не удивлен видеть вас в стенах нашего заведения? – съязвил наш участковый. – Что опять случилось?

– Здорово, – мимоходом пожал Воронцов руку нашему провожатому.

– Приветствую, Степан Вениаминович, – отозвался Вишневский. – Гражданка Ковылина – потерпевшая сторона.

– А она всегда потерпевшая, хотя терпеть ее приходится всем остальным, – недовольно пробубнил он, бросил на меня осуждающий взгляд и потопал дальше.

Вишневский никак не отреагировал на слова коллеги, только столь же уверенно, как и раньше, направился в кабинет. Меня даже разочаровала его незаинтересованность.

– Проходите.

Я вошла в логово брутального мужчины и вздохнула от разочарования. На единственном окне висели пыльные занавески, на столе стоял старенький компьютер, а к стенке в ряд прижимались четыре хлипеньких стульчика.

– И это ваш кабинет? – сморщила я нос, позабыв о вежливости.

– А что вы здесь ожидали увидеть? – непонимающе ответил мне Егор Макарович. Я же в мыслях обрисовала то, каким бы могло быть это помещение: темные стены, увешанные портупеями и оружием, приглушенный свет, проникающий сквозь решетки на окнах, и непременно кожаная мебель.

– Можно я матери позвоню? – внезапно отозвался светловолосый паренек, выдернув меня из фантазий. – А то она волноваться будет.

– Да, конечно, – ответил Вишневский и махнул рукой на стулья. – Присаживайтесь.

– Гражданка Ковылина, вы будете писать заявление? – сухо спросил капитан, ища что-то в своем столе. – Или вас устроит возмещение причиненного ущерба?

Я посмотрела на молодежь.