Голос вечности. Полночь

Ее лицо выражало обиду и скуку.

– Они подсыпали тебе в бокал слабительное, – выпалила я, приблизившись к Кате.

Стоя лицом к лицу с Волковой, я вновь оценила ее красоту. Лазурные глаза в обрамлении длинных ресниц внимательно изучали меня. Волосы блестели в свете ламп, словно черный янтарь. От тонкой шеи исходил приятный цветочный аромат.

Я невольно начала сравнивать себя с одноклассницей, почувствовав, как во мне снова просыпается зависть.

– Эта Алина? – спросила Катя.

– Алиса, – поправила я.

– Без разницы, как ее зовут, – отмахнулась Катя.

Сейчас она выглядела так, словно никакая защита ей вовсе не нужна. Может, это только я такая слабая, что боюсь унижений глупых одноклассниц?

– В общем, не пей из своего стакана, – подытожила я.

– Пойдем, – Катя тряхнула черными волосами, взяла меня за руку и повела обратно в пиццерию.

Я ощущала страх. Подсознание вопило спрятаться в уголок и не нарываться, но я велела ему заткнуться. Сколько можно бояться канувшего в прошлое детства?

Заметив наше приближение, одноклассницы притаились, ожидая, когда Катя примется за свою содовую.

– Ну, Романова, зря ты… – начала было Алиса, но внезапно ее речь превратилась в визг.

Катя, все еще мило улыбаясь, одним резким движением выплеснула в грязно измалеванное лицо Алисы содержимое бокала. Я не сдержала смешка. От Алисы внезапно запахло спиртным.

– Как ты смогла заказать алкоголь?! – тоже почуяв запах, возмущенно пропищала блондинка Вика.

Катя мило засмеялась и подмигнула не сводящему с нее похотливого взгляда официанта, стоящего в другом конце пиццерии.

– Ты! Ты! – заорала Алиса. – Ты! Гадина! Знаешь, что я с тобой сделаю?!

– Что? – издевательски спросила Катя. – Съешь меня?

Волкова бросила на стол пару купюр.

– Это за меня и Аню, – пояснила она. – Но остатка хватит на новую блузку, которая сможет удержать твою эталонную грудь, – «эталонную» Катя сказала таким тоном, что было ясно: это издевка и месть за смешки над ее маленьким бюстом.

Оставив Алису, лицо которой блестело от спирта, стекающего по трем подбородкам прямо в лифчик, мы покинули пиццерию.

– Не стоило за меня платить, я отдам тебе…

– Не нужно, – прервала меня Катя. – Это моя благодарность за твою честность.

– Ну… Тогда спасибо, – улыбнулась я.

Мы вышли на улицу.