Соло на два голоса

Писсарро, Монмартр, Париж… Это где ж вы такое там разглядели?

– Эмм… знаете, показалось… Такая осень красивая, – смутился молодой интеллектуал. Ну, реально ли было это проигнорировать и не продолжить разговор? То-то же.

И так пару-тройку раз. Везло мне на умниц. То Писсарро, то Жорж Перек с его выпендрёжным произведением с не менее вычурным названием «Исчезание»… То, помню, случился заход с Линча и Вуди Аллена одновременно. Как говорила героиня одного дивного советского фильма: «Мне целоваться нельзя – слабею». Вот так же нельзя допускать, чтобы мужчины со мной начинали умные разговоры прямо сразу с высокой интеллектуальной ноты.

Я тоже от этого слабею. Во мне моментально вспыхивает женский интерес, и ещё какой силы!

Но стоило тем беседам с молодыми умничками начать переходить на иной уровень общения, стоило неукротимо приблизиться прекрасному продолжению красиво начатой любовной игры, как ситуацию от позорного развития спасала моя помывочная с зеркалами и отличным освещением. У меня к тому ж пока что всё в порядке с памятью: я отлично помнила внешний вид молодых людей там, в зале – их упругую кожу, обтянувшую рельефные крепкие мышцы, их ещё нежные лица, не огрублённые до синевы бритвой… их чистые глаза, чьи веки ещё понятия не имеют, что такое набрякнуть, даже если не выспаться…

Ну, и к чему этот цирк непристойный? Словом, юноши всегда бывали посланы подальше в их счастливую молодую жизнь, посланы вовремя и окончательно.

А всё моя ванная комната, зеркальная, справедливая, но и жестокая до невозможности. Но я её сама такой сделала.

И вот я за письменным столом. Фигурально выражаясь. На самом деле всё выглядит так: моя застеленная ярким красно-золотым покрывалом кроватища превращена в шикарную восточную лежанку в подушках, количество которых практически не поддаётся подсчёту. Я и не пытаюсь уже, сбилась давно. Подушки периодически то прибавляются (сама покупаю новые, получаю в подарок от редких гостей), то выбрасываются в силу ветхости. Знаю точно только, что имеются три огромные – 80 на 80, четыре обычные и понятия не имею, сколько ещё маленьких думочек всяких и подспинников.

Из этого всего богатства привычно сооружаю себе полусидячее ложе и устраиваюсь в нём с ноутбуком, впечатываясь в подушки на долгие часы.

Читаю – сначала новости, потом любимые блоги… И только минут через сорок пять примерно дозреваю до того, что уже хочу писать сама. Вот и начинается мука мученическая! Ужас и кошмар моей жизни. Уточню сразу – кошмар любимый.