Ночь пляшущей тени

Финансовый советник Шмутци сообщал о готовящемся праздновании совершеннолетия свой старшей дочери, контора строительного общества «Гоннель и сын» переезжала по новому адресу… Маттер успел уже разочарованно нахмуриться, но в самом низу, в «подвале», обнаружилось кое-что любопытное: банк «Роппус» с прискорбием сообщал всем заинтересованным лицам, что паевые бумаги Общества водоканала Линской долины упали до нулевых значений по причине расследования, затеянного кредиторами почтеннейших негоциантов. Общество, как водится, одолжилось немалой суммой, выпустило бумаги, на которые купились несколько тысяч доверчивых обалдуев, а потом денежки булькнули, причем все и сразу.

Князь поднял глаза к небу и задумчиво пожевал губами.

«Никаких гарантий, – сказал он себе. – Но кое-что выудить можно – по крайней мере, чтобы знать, чем заняться вечером».

Маттер скрутил газету трубочкой, бросил ее в мусорную урну и встал. Слева от широченной лестницы Биржи торчали в ожидании клиентов несколько извозчиков.

– В банк «Роппус», милейший, – приказал Маттер, устраиваясь на кожаном диване.

Извозчики, как отметил он про себя, в Майли выглядели очень недурно, и это тоже кое о чем говорило.

Дорога до банка заняла всего десять минут. Черный экипаж с номером на борту остановился возле семиэтажного здания из желтовато-серого кирпича, парадный подъезд которого украшали полдесятка надраенных табличек: сплошь банки и страховые общества, причем с довольно солидными датами основания. «Роппус» занимал третий и четвертый этажи – целиком.

На трех дюжих привратников с пистолетами и дубинками у пояса князь Маттер не обратил ни малейшего внимания, а они, конечно же, не решились задавать вопросы ему в спину. Широкую лестницу в глубине холла устилал дорогой ковер; на третьем этаже, за стеклянными дверями банка, навстречу посетителю взметнулся молодой парень в дешевом, но до ужаса строгом сером камзоле:

– Готов служить моему господину. Что привело вас в наш банк?

– Некоторые дела, – заговорил Маттер, стараясь, чтобы столичный акцент в его речи звучал как можно грубее.

При упоминании о злосчастной долине юноша посерел лицом и едва не затрясся.

– Ах, – пробормотал он, прижимая руки к груди, – какой ужас… Сейчас я провожу вас к господину управляющему сектором. Прошу покорно… сюда… сюда.

Управляющий, судя по его виду, несколько перебрал минувшим вечером.