Концепция лжи

Леон уже не мог усидеть в велюровых объятиях кресла. Приподнявшись, он жадно смотрел на свой родной город, гордость и любовь славянского мира. Он не был дома больше года – и все это время, каждую секунду, проведенную в железном гробу планетолета, он мечтал именно об этом миге. Киев, его Киев медленно поворачивался под ним, приветствуя своего блудного сына, который наконец вернулся из холодных черных бездн!

Колеса самолета коснулись серого покрытия ВПП. Леон подхватил с соседнего кресла свой кофр и двинулся к выходу.

Дед, сидевший возле пилотской кабины с терминалом на коленях, понимающе усмехнулся.

– Наконец, – сказал он. – Да?

Леон счастливо вздохнул.

Под трапом выстроились мать, бабушка, сестры и, чуть поодаль – смущенно улыбающаяся миниатюрная девушка с целой охапкой белых гвоздик. Рядом суетились сетевики. Леон поправил саблю и понял, что сейчас придется разыграть небольшой спектакль. Впрочем, он не мог бы поклясться, что на самом деле ему этого не хочется.

Записывающие головки смотрели прямо на него.

Сойдя с последней ступеньки трапа, Леон снял фуражку, грациозно поправил полы шинели и неторопливо, с достоинством, опустился на колени. Губы ощутили тепло подогретого покрытия, и в уголках глаз вдруг непроизвольно появились слезы.

Ему не хотелось подниматься.

Он хотел стоять на коленях, целуя этот теплый шершавый пластик, но… он должен был встать.

Расцеловавшись с родней, Леон повернулся к Ирме. Кругом были головки видео, они обстреливали его со всех сторон.

Макрицкий взял букет, обнял девушку и прошептал:

– Ты только не плачь. На нас смотрят…

– Никаких интервью, – услышал он за спиной внушительный голос деда. – Никаких комментариев.

Семейные телохранители словно появились из воздуха. Вежливо оттеснив репортеров, они провели все семейство в небольшой автобус с затемненными стеклами, а сами погрузились в длинный черный автомобиль.

Полчаса спустя машины проехали сквозь ворота массивного двухэтажного особняка в одном из элитных пригородов.

Ворота закрылись. Леон Макрицкий наконец попал домой.

– Я так ждала тебя, – тихо произнесла Ирма.

Леон обернулся. Девушка стояла у двери его комнаты, крохотная, покорно ждущая его ласки – тонкое лицо с немного удивленными голубыми глазами, пушистая волна черных волос ниспадала на узкие вздернутые плечи. Леон швырнул саблю на диван, и та недоуменно звякнула кольцами цепочки; что-то давило ему на грудь. Он опустил глаза.