Осенние визиты

Осенние визиты

Сергей Васильевич Лукьяненко

Война Света и Тьмы идет не только между Дозорами. Однажды в нее окажутся втянуты и обычные люди. Именно от них зависит грядущая судьба нашего мира. Но Свет в этой новой войне далеко еще не означает Добро, а Тьма – зло.

Сергей Лукьяненко

Осенние визиты

Страшен и грозен он; от него самого происходит суд его и власть его.

    Книга Пророка Аввакума

Я раскрыл себе грудь алмазным серпом

И подставил, бесстыдно смеясь и крича,

Обнаженного сердца стучащийся ком

Леденящим, невидимым черным лучам.

    Сергей Калугин

– Это только слова, – сказал Убивающий Словом. – Только ветер, сорвавшийся с твоих губ. Неужели ты думаешь, что я испугаюсь ветра?

    Ярослав Заров

Садитесь рядом. Садитесь, это будет долгая история. Я и сам не знал, насколько долгая, когда начинал ее рассказывать.

Вы любите страшные сказки? Я – нет. Во всяком случае, мне так казалось.

Но нам редко дано делать лишь то, что мы любим.

Главное, что следует запомнить вначале, – эта сказка не о Вас.

Она могла случиться и она может случиться, но только не с Вами.

Вы в безопасности, в мире, который тверд и надежен. Вас нет в этой сказке, и если даже Вам покажется обратное – Вы ошиблись. Поверьте.

И если Вы дочитаете до конца и нечто темное коснется Вас – не пугайтесь. Просто страшная сказка, которую рассказывают страшные люди.

Эта сказка не о Вас.

Но если однажды ночью Вы проснетесь в пустой квартире от щелчка выключателя, не спешите поднять голову и спросить: «Кто там?»

Возможно, это окажетесь Вы сами.

Часть первая

Приход

0

Стены здесь были деревянными, но под некрашеными сосновыми плашками лежал свинец. Только дерево – пол из дубового паркета, стены из сосны, глубокое, но жесткое кресло, маленький круглый столик. На столе – открытая тетрадь, два остро отточенных карандаша, три свечи в грубо вырезанном из капа подсвечнике.

Вошедший в комнату мужчина плотно затворил дверь и сел за стол.

Взял карандаш, поднес к глазам так, чтобы кончик грифеля заслонил пламя свечи. Придирчиво изучил заточку, потом пододвинул тетрадь поближе. Под последней записью, корявой, небрежной – «Дежурство сдал. Пятое октября, шесть часов вечера», – аккуратно написал: «Заступил на дежурство. Пятое октября, приблизительно шесть часов вечера».

Часов у него, конечно, не было. Армейских бюрократов это всегда приводило в ярость. Но спорить с эсперами они не решались. Себе дороже.