Судьба гнева и пламени

Он говорит, это была моя кровь? Что он выстрелил в меня этой самой стрелой? Я смотрю на темное пятно на лифе, где ткань кажется разорванной.

Пульсация в груди уже не такая острая, как в момент пробуждения, но все равно болит. Однако очнулась я в кедровом лабиринте. Как я туда попала? Должно быть, проползла. Но он не стрелял в меня…

– Как ты можешь быть жива?! – Глубокий голос Боза разносится по комнате, прерывая мои блуждающие мысли. Он бросается вперед, его доспехи звенят при каждом шаге.

– Не знаю, но я не та, за кого вы меня принимаете! – Я сворачиваюсь в клубок, обхватываю голову руками, готовясь к нападению.

Когда его не происходит, я рискую взглянуть вверх.

Он изучает меня прищуренными глазами.

– Я не знаю, какой еще коварный трюк ты продумываешь. Возможно, ты надеешься, будто твои приспешники спасут тебя, но это не сработает. Мюрн мертв. Повстанцы либо убиты, либо схвачены, либо бежали из города. Никто не придет, чтобы освободить тебя.

Боз разворачивается на каблуках и выходит, захлопывая за собой зарешеченную дверь.

Я слушаю, как его шаги стихают на лестнице, жду, когда наступит тишина, и только потом позволяю себе вздохнуть с облегчением. Хотя утешаться нечем. Я в затруднительном положении, из которого не могу найти выход. Мне следовало бежать, как сказал тот человек. Я бы винила себя в смерти Анники, но была бы жива, а не сидела бы в этой камере. Угрозы Боза о моем расчленении сделали свое дело.

Я в ужасе.

И моя рука пульсирует.

Я вздрагиваю, осматривая крупную глубокую рану на своей ладони.

На нее уйдет не менее десяти швов, а то и больше, и что-то мне подсказывает, что эти люди не торопятся вызывать для меня врача. Нужно остановить кровь.

Подол моего платья порвался. Зубами и здоровой рукой я отрываю полоску и обматываю ее как можно крепче вокруг раны, стараясь не обращать внимания на грязь, которая так и норовит попасть в рану. Люди теряли конечности и от простых инфекций. Иногда даже больше, чем просто конечности.

Бездомная женщина, жившая на берегу Гудзона, – мы звали ее Речная Салли – порезала большой палец о консервную банку, а позже умерла от сепсиса.

Я встаю с твердого каменного пола и направляюсь к крошечному окошку, дабы лучше понять, что меня окружает. Боз запер меня в башне, с ужасом осознаю я. От вершины башни до земли не менее пятидесяти футов. Даже если бы у меня получилось пролезть через отверстие, прыгая, я бы сломала каждую кость в своем теле.