Тени Парфенона

Вот это и подозрительно.

– Что?

– Что он всем нравится. Хотя мне он совсем не понравился.

– Мне тоже. Но на подозреваемого он, по-моему, не тянет. Такие мальчики обычно стараются не влезать в слишком рискованные и темные дела, тем более что деньги можно достать куда менее затратным путем.

– Ну да, ведь вокруг так много юных Анастасий и доверчивых православных, – скривилась Диана.

***

После обеда астиномы снова отправились в Парфенон: Хош хотел поговорить со свечницей. Уборщица, которую он расспрашивал о Таис Кусте, сообщила, что смена «матушки Марии» приходится на четыре часа, а теперь было как раз полчетвертого.

Диана за обедом успела залезть в «Автодром» – базу, куда были занесены все владельцы автомашин – и узнала, что среди работников Парфенона «альфу-3» черного цвета имел иеромонах Георгий Мелас.

– Интересно, он подбирал ее цвет к рясе или к фамилии?[1 - Фамилия Мелас происходит от древнегреческого ????? – «черный».] – пробормотала Диана. – Это ведь тот самый поп, чью ссору с Зестосом слышал Логофетис.

– Да, но это еще ни о чем не говорит. Митрополит сказал, что Мелас молод и вспыльчив.

Войдя в храм, астиномы подошли к лавке и остановились перед стеклянной витриной. Здесь были выставлены крестики, от деревянных до золотых, кольца с молитвенными надписями, маленькие энколпии с изображениями святых, четки в виде браслетов. Полочкой ниже на синем бархате поблескивали кресты всевозможных форм и маленькие изображения разных органов тела – сердца, руки, ноги, головы и целые человечки, взрослые и младенцы, из оливкового дерева, меди, серебра и даже золотые с украшениями из драгоценных камней.

– Ди, ты знаешь, что это? – спросил Хош.

– Благодарственные жертвы за исцеления. Эти штуки к иконам привешивают или возле мощей. Агиаски называются.

– То есть помолился об исцелении руки, выздоровел и преподнес святому такую руку?

– Ага. Или просто крестик.

– Странный обычай.

– Очень древний. Такие подношения еще в античности Асклепию делали.

– Зачем святому чья-то серебряная рука?

– Святому – низачем, а вот храму доход и чудотворной иконе реклама.

За прилавком тем временем происходила смена свечниц: на место полноватой женщины лет пятидесяти с круглым добродушным лицом заступила худая и строгая старушка с темными глазами, тонкими губами и кожей, напоминавшей старый пергамен. Они расцеловались, и первая, прихватив сумку, вышла из лавки через боковую дверку.