Траектория полета совы

Разноцветная гусеница нацелилась прямо на море, но, раскиснув на солнце, двигалась всё медленнее. Восьмиполосная трасса в это время дня едва справлялась с потоком машин.

– Однако! – Фима кашлянул. – Пожалуй, скоро мы здесь завязнем! А мы очень спешим?

Афинаида пожала плечами: что же делать!

– А что там есть, в этих ящиках-то? Тяжелые? – опять спросил сторож.

– Гомер. И Лукиан, и Овидий, и наверняка кто-то еще, кому захотелось перебраться в теплые края.

– Ой-ёй-ёй! – Фима вздохнул и почесал затылок.

 – То есть, еще триста тонн всяких языческих писаний, в дополнение к наличному миллиону… Не пора ли остановиться? За всё это ведь и деньги платятся! Скоро мертвые поэты вытеснят живых ромеев…

– Неужели? – Афинаида вскинула брови. Она не вполне улавливала, чем у этого человека шутливый тон отличается от жалобного.

– А разве нет? – Фима оживился. – Полагаю, в библиотеке для них готовы отдельные апартаменты, и… жаловаться на тесноту они не будут! Это людям у нас тесно, а свиткам просторно, мы же народ архивариусов…

Афинаида удивленно глянула на него, что-то неприятно задело ее за живое.

– Вы не любите книги?

– Отчего же, люблю. Только книги книгам рознь.

– Какие же вы любите?

– А хорошие! Святых отцов, про историю, про… пароходы, – добавил Фима, чуть смутившись.

– А романы?

– Раньше иногда читал. Некоторые. Не думаю, чтобы от них был большой толк.

Сторож ловко извлек откуда-то кисет с табаком и начал набивать трубку.

Девушка поначалу поморщилась, но, принюхавшись, обнаружила, что трубочный табак пахнет даже приятно. Впрочем, когда из трубки клубами повалил сизый дым, она закашлялась.

– Вам не нравится, что я курю? – спросил Фима, слегка смутившись, и стал неловко отгонять дым от Афинаиды.

– Да ничего, – она махнула рукой, – это я от неожиданности. Надо ко всему привыкать.

Маленький Стасис, которого почти не было видно в огромном самолетном кресле, хмыкнул и включил вентиляцию на полную мощность.

– Между прочим, – весомо заметил Фима, – табачные листья прекрасно защищают дерево и бумагу от плесени и этих… жучков всяких!

– Да? – Афинаида решила съязвить. – А стоит ли переводить такую прекрасную вещь на бесполезные обрывки древних язычников?

– Может, и не стоит, – помешкав, отозвался Фима. – А вот вы найдите, наконец, автограф сочинений Дионисия Ареопагита да храните бережно, тогда и я табачка пожертвую.